София привела меня в садик с альпийскими горками, выглядевший несколько заброшенным, и мы уселись на очень неудобную, грубую деревянную скамью.
– Ну? – спросила она.
Тон не обнадеживал.
Но я все-таки изложил идею до конца.
Она слушала внимательно.
Лицо ее почти ничего не выражало, но когда я наконец закончил, она вздохнула.
Глубоко вздохнула.
– Твой отец, – сказала она, – очень умный человек.
– Да, мой старик не лишен достоинств.
Идея, конечно, никудышная. – Нет, нет, – прервала она меня, – совсем не никудышная.
Пожалуй, это единственное, что может сработать.
Твой отец, Чарльз, очень точно угадал, о чем думаю я.
Он лучше понимает меня, чем ты.
И с неожиданной, какой-то отчаянной горячностью она ударила кулаком одной руки по ладони другой.
– Мне нужна правда.
Я хочу знать!
– Из-за нас с тобой?
Но, любовь моя, ведь…
– Не только из-за нас, Чарльз.
Речь идет еще о моем душевном спокойствии.
Видишь ли, Чарльз, я вчера вечером не сказала главного… Я боюсь.
– Боишься?
– Да, боюсь, боюсь, боюсь.
Полиция считает, твой отец считает, все считают… что это Бренда.
– Но вероятность…
– Да, да, это вполне вероятно.
Вполне правдоподобно.
Но когда я говорю:
«Наверное, его убила Бренда», то сознаю, что я хочу, чтобы это было так.
Но, понимаешь, на самом деле я так не думаю.
– Не думаешь? – медленно переспросил я.
– Я не знаю, что думать.
Ты услышал нашу историю со стороны, как я и хотела.
Теперь я покажу тебе все изнутри.
Мне просто кажется, что Бренда не тот тип человека, что она не способна на поступок, который может навлечь на нее опасность.
Она для этого слишком заботится о себе.
– А как насчет ее молодого человека?
Лоуренса Брауна?
– Лоуренс настоящая овца.
У него не хватило бы пороху.
– Неизвестно.
– Вот именно. Мы ведь ничего не знаем наверняка.
Я хочу сказать, люди способны на любые неожиданные поступки.
Ты составил о ком-то определенное мнение, и вдруг оно оказывается абсолютно неверным.
Не всегда – но не так уж и редко.
И все-таки Бренда… – София тряхнула головой. – Она всегда вела себя в соответствии со своей натурой, а это было бы так не похоже на нее.
Она то, что я называю: женщина гаремного типа.
Любит сидеть и ничего не делать, любит сладкое, красивые платья, драгоценности, любит читать дешевые романы и ходить в кино.
И, как ни странно это может показаться, если вспомнить, что деду было восемьдесят семь лет, она, по-моему, была от него без ума.
В нем ощущалась сила, энергия.