Я буду наверху.
Она вышла и закрыла за собой дверь.
– Итак, инспектор? – повторил Филип.
– Я знаю, вы человек занятой, я вас долго не задержу.
Скажу вам только строго конфиденциально, что наши подозрения подтвердились – ваш отец умер не своей смертью, а от чрезмерной дозы физостигмина, чаще известного как эзерин.
Филип наклонил голову, но никаких признаков волнения не обнаружил.
– Есть ли у вас какие-нибудь догадки?
– Какие же могут быть у меня догадки?
На мой взгляд, отец принял яд по ошибке.
– Вы действительно так думаете, мистер Леонидис?
– Да, по-моему, это вполне допустимое объяснение.
Ему, не забывайте, было уже под девяносто, и видел он неважно.
– И поэтому сумел перелить содержимое пузырька с глазными каплями в пузырек из-под инсулина.
Вам действительно это кажется правдоподобным, мистер Леонидис?
Филип не ответил.
Лицо его окончательно превратилось в непроницаемую маску.
Тавернер продолжал:
– Пустой пузырек из-под глазных капель мы нашли в мусорном ящике. Никаких отпечатков пальцев, что уже само по себе любопытно.
Они должны были быть – вашего отца, либо жены, либо слуги…
Филип поднял глаза:
– Слуги?
В самом деле, а это не может быть Джонсон?
– Вы предлагаете Джонсона в качестве преступника?
Конечно, у него была благоприятная возможность.
Но что касается мотива, то тут дело обстоит совсем не так просто.
Отец ваш имел обыкновение выплачивать ему ежегодно премию, и с каждым годом премия возрастала.
Ваш отец четко объяснил ему, что делает это взамен суммы, которую иначе оставил бы по завещанию.
Сейчас, после семилетней службы, премия достигла уже солидной суммы и возросла бы еще.
Так что интересы Джонсона требовали, чтобы ваш отец жил как можно дольше.
Более того, они были в прекрасных отношениях, прежний послужной список Джонсона безупречен – квалифицированный преданный камердинер. – Старший инспектор помолчал. – Нет, мы не подозреваем Джонсона.
Филип ответил невыразительным «понимаю».
– А теперь, мистер Леонидис, может быть, вы дадите мне подробный отчет о своих передвижениях в день смерти вашего отца?
– Безусловно, инспектор.
Весь тот день я провел в этой комнате, исключая, естественно, время принятия пищи.
– Виделись ли вы в тот день с отцом?
– Я зашел к нему, как обычно, поздороваться после завтрака.
– Вы были с ним наедине?
– В комнате находилась моя… э-э-э… мачеха.
– Он вел себя как обычно?
В тоне Филипа на этот раз просквозила ирония:
– По-моему, непохоже было, что он предвидел свою смерть от руки убийцы.
– Часть дома, занимаемая вашим отцом, полностью отделена от этих помещений?
– Да, попасть туда можно только одним путем – через дверь в холле.
– Дверь обычно заперта?
– Нет.
– И никогда не запирается?
– Я никогда не видел ее запертой.
– Любой может передвигаться по дому, переходя из одной части в другую?
– Конечно.
Они были разделены только с точки зрения удобства домашних.