Начать с того, что вы не очень-то много про меня знаете, правда?
– Я даже не знаю, где вы живете в Англии.
– В Суинли Дин.
Я кивнул – это был фешенебельный дальний лондонский пригород, славящийся тремя превосходными площадками для гольфа, предназначенными для лондонских толстосумов из Сити.
– В скрюченном домишке, – добавила она тихонько с задумчивым видом.
Должно быть, у меня сделался оторопелый вид, во всяком случае, она улыбнулась и процитировала полнее: – «А за скрюченной рекой в скрюченном домишке жили летом и зимой скрюченные мышки».
Это про нас.
Дом, правда, домишком не назовешь, но весь косой-кривой – это точно.
Сплошные фронтоны и кирпич с деревом.
– У вас большая семья?
Братья, сестры?
– Брат, сестра, мать, отец, дядя, тетка, дед, двоюродная бабушка и вторая жена деда.
– Ничего себе! – вырвалось у меня. Я был несколько ошеломлен.
Она засмеялась:
– Вообще-то мы, как правило, не живем все вместе.
Нас свела война, бомбежки… Но, мне кажется, – она задумчиво нахмурила брови, – внутренне семья не расставалась и всегда жила под присмотром и под крылом у деда.
Мой дедушка – личность.
Ему за восемьдесят, ростом он не выше полутора метров, но рядом с ним все остальные как-то тускнеют.
– По вашему описанию, фигура любопытная.
– Так оно и есть.
Он – грек из Смирны, Аристид Леонидис. – И с лукавым огоньком в глазах она добавила: – Несметно богат.
– Сохранит ли кто-нибудь свои богатства, когда война окончится?
– Мой дед, – с уверенностью ответила София. – Никакая политика выкачивания денег из богачей его не проймет.
Он сам выкачает деньги из кого угодно.
Интересно, – прибавила она, – понравится ли он вам?
– А вам он нравится?
– Больше всех на свете, – ответила София.
2
Прошло два с лишним года, прежде чем я снова попал в Англию.
Прожить их оказалось нелегко.
Мы переписывались с Софией довольно часто.
Ее письма, как и мои, не были любовными.
Скорее переписка двух близких друзей – обмен мыслями и мнениями, соображения по поводу каждодневных событий.
И все же, что касается меня, да, по-моему, и Софии тоже, чувство наше друг к другу становилось все глубже и сильнее.
Я возвратился в Англию пасмурным теплым сентябрьским днем.
Листья на деревьях в вечернем свете отсвечивали золотом.
Порывами налетал шаловливый ветерок.
Прямо из аэропорта я послал телеграмму Софии:
«Только что прибыл тчк Согласны ли пообедать сегодня вечером Марио девять тчк Чарльз».
Часа два спустя, когда я просматривал «Таймс», в колонке «Рождения, браки, смерти» мне бросилась в глаза фамилия Леонидис:
«19 сентября в „Трех фронтонах“, Суинли Дин, в возрасте 87 лет скончался Аристид Леонидис, возлюбленный супруг Бренды Леонидис.
Она скорбит о нем».
Ниже, непосредственно под этим объявлением, стояло: «Семья Леонидис.
У себя дома в „Трех фронтонах“, Суинли Дин, скоропостижно скончался Аристид Леонидис.
Любящие дети и внуки искренне оплакивают его.
Цветы посылать в церковь Св. Элдреда, Суинли Дин».
Два эти объявления меня весьма удивили.
По-видимому, произошла какая-то редакционная ошибка, приведшая к повторному сообщению.
Я в первую очередь подумал с тревогой о Софии и немедленно отправил вторую телеграмму:
«Только что прочел известие смерти вашего деда.