И еще одно я заметил: она выглядела испуганной.
– Доброе утро, миссис Леонидис, – непринужденным тоном приветствовал ее Тавернер. – Простите, что опять беспокою вас.
Она ответила невыразительным голосом:
– Наверное, этого не избежать.
– Должен вам сказать, миссис Леонидис, что, если вы хотите пригласить вашего поверенного, это в порядке вещей.
Не знаю, дошло ли до нее все значение этих слов.
По-видимому, нет.
Она надулась и сказала капризным тоном:
– Мне не нравится мистер Гейтскил.
Не надо его мне.
– Вы можете пригласить собственного адвоката, миссис Леонидис.
– Да?
Не люблю я этих адвокатов.
Только голову задуривают.
– Вы вольны решать сами, – Тавернер изобразил механическую улыбку. – В таком случае приступим?
Сержант Лэм послюнил карандаш.
Бренда Леонидис села на диван лицом к Тавернеру.
– Вы что-нибудь выяснили? – спросила она.
Я заметил, что пальцы ее нервно скручивают и раскручивают складку шифонового платья.
– Сейчас мы уже со всей определенностью можем утверждать, что ваш муж умер в результате отравления эзерином.
– То есть он умер от глазных капель?
– У нас нет сомнения в том, что, когда вы делали последний раз укол мистеру Леонидису, вы ввели эзерин, а не инсулин.
– Но я же не знала.
Я-то ни при чем.
Поверьте мне, инспектор.
– Значит, кто-то умышленно подменил инсулин глазными каплями.
– Какая подлость!
– Да, миссис Леонидис.
– Как вы думаете – кто-то сделал это нарочно?
Или нечаянно?
А может, кто-то хотел подшутить?
Тавернер ответил вкрадчивым голосом:
– Мы не думаем, что это была шутка, миссис Леонидис.
– Наверное, это кто-то из слуг.
Тавернер не ответил.
– Наверняка.
Больше некому.
– Вы уверены?
Подумайте, миссис Леонидис.
Больше ничего не приходит вам в голову?
Может быть, с кем-то у него возникли дурные отношения?
С кем-то он поссорился?
Кого-то обидел?
Она по-прежнему смотрела на него с вызовом в широко раскрытых глазах.
– Понятия ни о чем таком не имею, – сказала она.
– Вы говорили, что днем ходили в кино?
– Да, я вернулась в половине седьмого, как раз пора было делать укол инсулина… Я сделала укол, как всегда, и вдруг он… ему стало нехорошо… Я перепугалась, побежала к Роджеру… Я уже все вам рассказывала.
Что ж, мне десять раз рассказывать одно и то же? – В голосе появилась визгливая истерическая нотка.
– Прошу прощения, миссис Леонидис.
А сейчас могу я поговорить с мистером Брауном?