Он еще зайдет?
– Пока нет.
– Кто вы такой?
Наконец-то мне задали вопрос, которого я ждал все утро.
Я ответил с умеренной правдивостью:
– Я имею некоторое отношение к полиции. Я также друг семьи.
– Семья!
Свиньи они!
Ненавижу их всех!
Она глядела на меня расширенными глазами, губы ее подергивались.
Вид у нее был хмурый, испуганный и сердитый.
– Они всегда ко мне относились по-свински, всегда.
С первого дня.
Почему это мне нельзя было выйти за их драгоценного отца?
Им-то что за дело?
У них у всех горы денег.
И все это им дал он.
У них самих ума бы не хватило их заработать!
Почему мужчине и не жениться еще раз? Пусть он даже старый?
Да он и не был старый – внутренне.
Я очень к нему привязалась.
Очень. – Она с вызовом взглянула на меня.
– Понимаю, – сказал я, – понимаю.
– Наверное, вы мне не верите, но я говорю правду.
Мужчины мне до смерти надоели.
Мне хотелось иметь свой дом, хотелось, чтобы обо мне кто-то заботился, говорил приятные вещи.
Аристид говорил мне замечательные слова… умел рассмешить… и был очень умный.
Он придумывал разные хитрые штуки, чтобы обойти все эти дурацкие правила.
Он был очень, очень умный.
Я нисколько не рада, что он умер.
Мне так его жалко.
Она откинулась на спинку дивана.
Ее довольно большой рот как-то странно кривился на сторону, придавая ее улыбке сонливое выражение.
– Я была здесь счастлива.
Чувствовала себя надежно.
Ходила по самым шикарным дамским салонам, про которые только читала.
Одевалась ничуть не хуже других.
Аристид дарил мне разные красивые вещицы. – Она вытянула руку, любуясь рубином на пальце.
На миг ее рука представилась мне кошачьей лапой с растопыренными когтями, а голос – кошачьим мурлыканьем.
Она все еще улыбалась своим мыслям.
– Что тут дурного? – спросила она с вызовом. – Я была к нему внимательна.
Ему со мной было хорошо. – Она пригнулась вперед. – Знаете, как я с ним познакомилась?
И она продолжала, не дожидаясь ответа:
– Это было в «Веселом трилистнике».
Он заказал яичницу с гренками, а когда я принесла заказ, я плакала.
«Сядьте, – сказал он, – расскажите, что случилось». –
«Ой, нет, мне нельзя, – ответила я, – меня за это уволят». –
«Не уволят, – сказал он. – Это мой ресторан».
Тогда я к нему присмотрелась.
«Забавный старикашка», – подумала я сначала. Но он был такой властный, и я ему все рассказала… Вы про это еще услышите от них, они будут говорить, что я была гулящая. Ничего подобного.