Агата Кристи Во весь экран Скрюченный домишко (1949)

Приостановить аудио

Перед моими глазами маячило какое-то белесое пятно.

Лишь по прошествии нескольких секунд я сообразил, что смотрю на чье-то лицо – лицо висело в воздухе на расстоянии полуметра от меня.

По мере того как ко мне возвращалось сознание, зрение тоже прояснялось.

Висящее перед моими глазами лицо не утратило своих гоблинских черт – круглое, выпуклый лоб, зачесанные назад волосы, маленькие, как бусинки, черные глазки.

Но теперь оно соединялось с телом – маленьким и тощеньким.

Бусинки пристально разглядывали меня.

– Привет, – сказало существо.

– Привет, – ответил я, моргая.

– Я – Жозефина.

Я и сам уже пришел к этому заключению.

Сестре Софии, Жозефине, было, как я решил, лет одиннадцать-двенадцать.

Невероятно уродливая девочка и очень похожая на своего деда.

Не исключено также, что она унаследовала и его умственные способности.

– Вы – жених Софии.

Я признал правильность этого утверждения.

– Но явились вы сюда вместе со старшим инспектором Тавернером.

Почему?

– Он мой знакомый.

– Да?

Мне он не нравится.

Я ему ничего не расскажу.

– Не расскажешь – чего?

– Того, что знаю.

Я много чего знаю.

Я люблю разузнавать про людей.

Она уселась на ручку кресла, продолжая меня разглядывать.

Мне стало не по себе.

– Дедушку ведь убили.

Это вам уже известно?

– Да, – кивнул я. – Известно.

– Его отравили.

Э-зе-рином. – Она старательно выговорила слово. – Интересно, правда?

– Можно сказать и так.

– Нам с Юстасом очень интересно.

Мы любим детективные истории.

Мне всегда хотелось быть сыщиком.

Теперь я сыщик.

Я собираю улики.

В этом ребенке было и впрямь что-то дьявольское.

Она возобновила атаку:

– Человек, который пришел со старшим инспектором, тоже ведь сыщик?

В книгах пишут, что переодетого сыщика всегда можно узнать по сапогам.

А этот носит замшевые ботинки.

– Старые порядки меняются.

Жозефина истолковала мое замечание по-своему.

– Да, – сказала она, – теперь нас ждут большие перемены.

Мы переедем в Лондон, будем жить на набережной Виктории.

Маме давно этого хотелось.

Она будет довольна.

Папа тоже, я думаю, не будет возражать, раз книги переедут вместе с ним.