– Надевают, конечно, специальные туфли, – объяснила она, – и все равно на концах пальцев иногда бывают жуткие нарывы. – Она снова влезла в туфли и спросила небрежным тоном: – Нравится вам наш дом?
– Скорее нет.
– Наверное, его теперь продадут.
Если только Бренда не останется в нем жить.
Да и дядя Роджер с тетей Клеменси теперь, наверное, не уедут.
– А они собирались уехать? – Во мне проснулось любопытство.
– Да, они должны были уехать во вторник.
Куда-то за границу.
На самолете.
Тетя Клеменси купила новый чемодан, знаете – такие легкие, как пух.
– А я и не слыхал, что они хотели ехать за границу.
– Да, никто не знал.
Это был секрет.
Они договорились никому до отъезда не говорить и собирались оставить дедушке записку.
Но, конечно, не прикалывать к подушечке для иголок.
Так только в старомодных романах делают жены, когда уходят от мужей.
Сейчас это выглядело бы глупо, ни у кого теперь нет подушечек для иголок.
– Да, разумеется.
Жозефина, а ты не знаешь, почему дядя Роджер хотел… уехать?
Девочка бросила на меня искоса хитрый взгляд:
– Знаю.
Это имеет отношение к фирме дяди Роджера в Лондоне.
Я не уверена, но думаю, он что-то прикарманил.
– Откуда ты это взяла?
Жозефина подошла поближе и засопела мне прямо в лицо:
– В тот день, когда дедушку отравили, дядя Роджер долго-предолго сидел с ним взаперти.
Они говорили, говорили… Дядя Роджер все повторял, что он всегда был никчемный, и подвел дедушку, и что дело не в самих деньгах, а в сознании, что он оказался недостоин дедушкиного доверия.
Он был в жутком состоянии.
Я глядел на Жозефину, и меня обуревали смешанные чувства.
– Жозефина, – сказал я, – тебе никогда не говорили, что подслушивать под дверью нехорошо?
Жозефина энергично закивала:
– Конечно, говорили.
Но ведь если хочешь что-то узнать, приходится подслушивать.
Спорим, что старший инспектор Тавернер тоже подслушивает. Вы не думаете?
Я представил себе эту картину.
Жозефина запальчиво продолжала:
– И во всяком случае, тот, который в замшевых ботинках, точно подслушивает.
Они роются в чужих столах, читают чужие письма и разузнают чужие секреты.
Но только они очень глупые!
Они не знают, где искать!
Жозефина говорила все это с чувством превосходства.
А я был так недогадлив, что пропустил намек мимо ушей.
Малоприятная девочка продолжала:
– Мы с Юстасом много чего знаем, но я знаю больше, чем он.
И ему не скажу.
Он говорит, будто женщина не может стать сыщиком.
А я говорю, может.
Я все запишу в записную книжку, а потом, когда полиция окончательно станет в тупик, я явлюсь и скажу:
«Я вам открою, кто убийца».
– Ты читаешь много детективов, Жозефина?