– Не вполне, – ответил я. – Леди Макбет по сути своей хищница.
Чего не скажешь о Клеменси Леонидис.
Ей не нужны никакие блага мира сего.
– Но зато ее может серьезно волновать безопасность мужа.
– Это верно… И она, безусловно, способна… способна на жестокость.
«Разного типа жестокость», – так сказала София.
Я заметил, что старик внимательно за мной наблюдает.
– Что у тебя на уме, Чарльз?
Но тогда я ему еще ничего не сказал.
Отец вызвал меня на следующий день, и, приехав в Скотленд-Ярд, я застал его беседующим с Тавернером.
Вид у Тавернера был явно довольный и слегка возбужденный.
– Фирма ресторанных услуг на мели, – сообщил мне отец.
– Вот-вот рухнет, – подтвердил Тавернер.
– Я видел, что акции вчера вечером резко упали, – сказал я. – Но сегодня утром они, кажется, опять поднялись.
– Нам пришлось действовать очень деликатно, – пояснил Тавернер. – Никаких прямых расспросов.
Ничего, что могло бы вызвать панику или спугнуть нашего затаившегося подопечного.
У нас есть свои источники информации, и мы получили вполне определенные сведения.
Фирма на грани банкротства.
Она не способна справиться со своими обязательствами.
И причина в том, что вот уже несколько лет ею управляют из рук вон плохо.
– А управляет ею Роджер Леонидис?
– Да, главным образом.
– И заодно он поживился…
– Нет, – возразил Тавернер, – мы так не думаем.
Говоря без обиняков, он, может, и убийца, но не мошенник.
Если сказать честно, он вел себя просто как олух.
Здравого смысла у него, судя по всему, ни на грош.
Пускался во все тяжкие, когда, наоборот, нужно было попридержать прыть.
Колебался и отступал, когда следовало рискнуть.
Будучи человеком доверчивым, он доверялся не тем, кому следовало.
Каждый раз, в каждом случае он поступал так, как не надо.
– Бывают такие типы, – согласился отец. – И не то чтобы они действительно были дураки.
Просто они плохо разбираются в людях.
И энтузиазм на них нападает не ко времени.
– Таким, как он, вообще нельзя заниматься бизнесом, – заметил Тавернер.
– Он бы, скорее всего, и не занялся, – сказал отец, – не случись ему быть сыном Аристида Леонидиса.
– Когда старик передавал дело Роджеру, оно буквально процветало.
Казалось бы, золотое дно.
Сиди да смотри, как бизнес катится сам собой.
– Нет, – отец покачал головой, – никакой бизнес не катится сам собой.
Всегда нужно принять какие-то решения, кого-то уволить, кого-то куда-то назначить, выполнить мелкие тактические задачи.
Но решения Роджера Леонидиса, видимо, всегда оказывались неправильными.
– Именно, – сказал Тавернер. – Прежде всего он человек верный своему слову.
Держал самых никчемных субъектов только потому, что испытывал к ним симпатию, или потому, что они там давно работают.
Время от времени ему приходили в голову сумасбродные и непрактичные идеи, и он настаивал на их претворении, невзирая на связанные с этим громадные затраты.
– Но ничего криминального? – упорствовал отец.
– Ровно ничего.
– Тогда к чему убийство? – поинтересовался я.
– Может, он дурак, а не мошенник, – сказал Тавернер, – но результат все равно один – или почти один.
Единственное, что могло спасти фирму от банкротства, это поистине колоссальная сумма не позднее, – он справился с записной книжкой, – следующей среды.