– То есть сумма, какую он унаследовал бы или рассчитывал унаследовать по отцовскому завещанию?
– Именно.
– Но он все равно не получил бы этой суммы наличными.
– Зато получил бы кредит.
Что одно и то же.
Отец кивнул.
– А не проще было пойти к старому Леонидису и попросить помощи? – предположил он.
– Я думаю, он так и сделал, – ответил Тавернер. – Именно эту сцену и подслушала девчонка.
Старина, надо полагать, отказался наотрез выбрасывать деньги на ветер.
На него это было бы похоже.
Мне подумалось, что Тавернер прав.
Аристид Леонидис отказался финансировать спектакль Магды, заявив, что кассового успеха он иметь не будет.
И, как потом оказалось, был прав.
Он проявлял щедрость по отношению к семье, но ему было несвойственно вкладывать деньги в невыгодные предприятия.
Фирма ресторанных услуг обошлась бы даже не в тысячу, а в сотни тысяч фунтов.
Аристид Леонидис отказал наотрез, и спасти Роджера от финансового краха могла только смерть отца.
Да, мотив у него был, тут не поспоришь.
Мой отец посмотрел на часы.
– Я просил его зайти сюда, – сказал он. – Сейчас явится с минуты на минуту.
– Роджер?
– Да.
– «Заходите, муха, в гости», – сладко вымолвил паук», – пробормотал я.
Тавернер бросил на меня негодующий взгляд.
– Мы сделаем все надлежащие предостережения, – ответил он сурово.
Место действия подготовили, посадили стенографистку.
Вскоре раздался звонок в дверь, и несколько секунд спустя появился Роджер Леонидис.
Он вошел стремительно и тут же с присущей ему неуклюжестью наткнулся на стул.
Он напомнил мне большого дружелюбного пса.
И я сразу же с полной определенностью решил – не он переливал эзерин в пузырек из-под инсулина.
Он бы разбил его, пролил капли и так или иначе погубил бы операцию.
Нет, решил я, подлинным исполнителем была Клеменси, если даже Роджер и причастен к убийству.
Он разразился потоком слов:
– Вы хотели меня видеть?
Что-то выяснилось?
Привет, Чарльз, я вас не заметил.
Спасибо, что зашли.
Скажите же, сэр Артур… Славный человек, очень славный.
Но сколько убийц, по свидетельству их изумленных друзей, были славными ребятами.
Я улыбнулся ему в ответ, чувствуя себя Иудой.
Мой отец был осмотрителен, официально холоден.
Прозвучали привычные, ничего не значащие слова.
«Сделать заявление… будут занесены в протокол… никакого принуждения… адвокат…»
Роджер Леонидис отмахнулся от них с характерным для него стремительным нетерпением.
Я заметил на лице старшего инспектора Тавернера саркастическую улыбочку и угадал его мысли:
«Как они всегда в себе уверены, эти субчики.
Уж они-то никогда не ошибаются!
Умнее всех!»
Я сидел незаметно в углу и слушал.
– Я пригласил вас сюда, мистер Леонидис, – продолжал отец, – не для того, чтобы делиться с вами новой информацией, а, наоборот, чтобы получить от вас сведения, которые вы утаили прежде.
Роджер с озадаченным видом уставился на моего отца: