– Утаил?
Нет, я все вам рассказал – абсолютно все!
– Не думаю.
У вас ведь состоялся разговор с покойным незадолго до его смерти, в тот же день?
– Да, да, мы пили с ним чай, я вам говорил.
– Да, говорили, но вы скрыли, о чем шел разговор.
– Мы… мы просто беседовали.
– О чем?
– О повседневных событиях, о доме, о Софии…
– А о фирме ресторанных услуг?
Видимо, я до этой минуты надеялся, что Жозефина все выдумала. Но теперь надежды мои разлетелись в прах.
Роджер переменился в лице.
Выражение нетерпения мгновенно сменилось чем-то близким к отчаянию.
– О боже, – пробормотал он.
Он упал на стул и закрыл лицо руками.
Тавернер заулыбался, как довольный кот.
– Вы признаете, мистер Леонидис, что вы не были с нами откровенны?
– Откуда вы узнали?
Я думал, никто не знает, не представляю, каким образом это стало вам известно.
– У нас есть свои способы выяснять разные вещи.
Последовала многозначительная пауза.
– Вы видите теперь, что лучше рассказать нам правду.
– Да, да, конечно.
Я расскажу.
Что вы хотите знать?
– Верно ли, что ваша фирма на грани банкротства?
– Да.
И предотвратить этого нельзя.
Катастрофа неминуема.
Какое было бы счастье, если бы отец умер в неведении… Мне так стыдно… такой позор…
– Могут ли вам предъявить уголовное обвинение?
Роджер резко выпрямился:
– Нет, нет.
Это будет банкротство, но банкротство достойное.
Кредиторам будет выплачено по двадцать шиллингов с фунта, даже если мне придется добавить личные сбережения, что я и сделаю.
Нет, позор в том, что я не оправдал доверия моего дорогого отца.
Он мне верил.
Отдал мне свой самый большой концерн, самый любимый.
Он ни во что не вмешивался, никогда не спрашивал, что я делаю.
Он просто… доверял мне.
А я подвел его.
Отец сухо сказал:
– Вы говорите, уголовное преследование вам не грозит.
Почему же вы тогда с женой собирались улететь за границу втайне от всех?
– И это вам известно?
– Да, мистер Леонидис.
– Как вы не понимаете? – Он нетерпеливо наклонился вперед. – Я не мог открыть отцу правды.
Получилось бы, как будто я прошу денег, поймите.
Как будто я прошу еще раз поставить меня на ноги.
Он… он очень любил меня.