В ее ярких голубых глазах, глядящих на меня, зажегся странный огонек.
– С помощью твоего отца, – ответила она.
Тогда, в Каире, я рассказал Софии, что мой отец – помощник комиссара в Скотленд-Ярде.
Он и сейчас еще занимал эту должность.
При ее словах холод сдавил мне грудь.
– Значит, дело настолько худо?
– Думаю, что да.
Видишь, за тем столиком у входа сидит одинокий человек, вполне симпатичный, похож на отставного военного?
– Да.
– Он стоял на платформе в Суинли Дин, когда я садилась недавно в поезд.
– Ты хочешь сказать – он следит за тобой?
– Да.
Думаю, вся наша семья находится… – как это называется? – под наблюдением.
Нам, в сущности, намекнули, чтобы мы не покидали дом.
Но я решила повидать тебя во что бы то ни стало. – Она с воинственным видом выставила твердо очерченный подбородок. – Я вылезла из окна ванной и соскользнула вниз по водосточной трубе.
– Любовь моя!
– Но полиция хорошо знает свое дело.
Кроме того, я же посылала тебе телеграмму… Словом… неважно, зато мы здесь вместе… Но дальше мы должны действовать в одиночку. – Она помолчала, потом добавила: – К сожалению… нет никаких сомнений в том, что мы любим друг друга.
– Никаких, – повторил я. – И не говори «к сожалению».
Мы с тобой пережили мировую войну, чудом избегли смерти – так почему же смерть очень старого человека… Сколько, кстати, было ему лет?
– Восемьдесят семь.
– Да, конечно.
Это было написано в «Таймс».
Если хочешь знать мое мнение, то он просто умер от старости, и любой уважающий себя терапевт признал бы этот факт.
– Если бы ты был знаком с дедом, – проговорила София, – ты бы удивился, что он вообще мог умереть.
3
Я всегда в какой-то мере питал интерес к полицейской работе отца, но мог ли я предположить, что когда-нибудь мне доведется испытать самую непосредственную, личную заинтересованность.
Моего старика (как я называл отца) я еще не успел повидать.
Когда я приехал из аэропорта, его не было дома, а приняв ванну, побрившись и переодевшись, я поторопился на свидание с Софией.
Но теперь, когда я вернулся домой, Гловер доложил, что отец у себя в кабинете.
Он сидел за письменным столом и хмуро взирал на лежавший перед ним ворох бумаг.
Когда я вошел, он вскочил:
– Чарльз!
Давненько мы с тобой не виделись!
Свидание наше, после пяти лет военной разлуки, разочаровало бы француза.
На самом же деле радость встречи была искренней и глубокой.
Мы со стариком очень любим и неплохо понимаем друг друга.
– Есть немного виски, – предложил он. – Скажешь, когда хватит.
Прости, что меня не было дома, когда ты приехал.
Я по макушку в работе.
Тут одно чертовски сложное дело раскручивается.
Я откинулся на спинку кресла и закурил.
– Аристид Леонидис? – спросил я.
Брови его сдвинулись к переносице.
Он кинул на меня зоркий взгляд.
Голос его прозвучал вежливо, но сурово:
– Кто тебе сказал, Чарльз?
– Стало быть, я прав?
– Откуда у тебя такие сведения?
– Получена информация.