Приезжай поскорее.
Я должна выговориться, иначе совсем свихнусь.
Я обещал тотчас же приехать.
Мое такси остановилось у входа – вокруг не было ни души.
Я расплатился с шофером, и он сразу же укатил.
Я стоял в нерешительности, не зная, что лучше – позвонить или войти без звонка.
Наружная дверь была не заперта.
Я все еще раздумывал, когда вдруг услышал за спиной легкий шорох и быстро повернул голову.
Жозефина… Лицо ее было наполовину скрыто большим яблоком. Она стояла в проходе живой тисовой изгороди и смотрела на меня.
Как только я повернул голову, она попятилась.
– Привет, Жозефина!
Она ничего не ответила и скрылась за изгородью.
Я пересек дорожку и пошел за ней.
Она сидела на грубо сколоченной неудобной скамье у пруда с золотыми рыбками, болтала ногами и грызла яблоко.
Из-за круглого румяного яблока глаза глядели хмуро и даже, как мне показалось, враждебно.
– Видишь, я снова здесь, – сказал я.
Это была жалкая попытка завязать разговор, но ее упорное молчание и немигающий взгляд действовали мне на нервы.
Она это уловила чутьем первоклассного стратега и снова промолчала.
– Вкусное яблоко? – спросил я.
На сей раз я удостоился ответа, хотя и крайне немногословного.
– Как вата, – сказала она.
– Сочувствую.
Терпеть не могу ватных яблок.
– А кто их любит? В голосе ее было презрение.
– Почему ты не ответила мне, когда я с тобой поздоровался?
– Не хотела.
– Почему не хотела?
Она убрала яблоко от лица, чтобы до меня как можно яснее дошел смысл сказанных ею слов.
– Вы сюда ходите, чтобы ябедничать полиции.
Я был застигнут врасплох.
– Ты… ты имеешь в виду…
– Дядю Роджера.
– Но с ним все в порядке, – успокоил я ее. – Все в полном порядке.
Они знают, что он ничего дурного не делал… то есть я хочу сказать, он не растратил ничьих денег. И вообще ничего плохого не совершил.
Жозефина смерила меня уничтожающим взглядом.
– Какой вы глупый, – сказала она в сердцах.
– Прошу прощения.
– Я и не думала беспокоиться о дяде Роджере.
Просто в детективах никто так не делает.
Разве вы не знаете, что полиции никогда ничего не говорят до самого конца?
– Теперь дошло.
Прости меня, Жозефина.
Я виноват.
– Еще бы не виноват, – сказала она с упреком. – Я ведь вам доверяла.
Я извинился в третий раз, после чего она как будто смягчилась и снова принялась грызть яблоко.
Я сказал: – Полиция все равно бы дозналась.
Ни тебе… ни даже мне не удалось бы долго держать все это в секрете.
– Потому что он обанкротится?
Жозефина, как обычно, была в курсе всех дел.
– Думаю, этим кончится.