Она сверкнула глазами, но не поддалась на мою приманку.
Я поднялся:
– А теперь я должен поискать Софию.
Пошли!
– Я останусь здесь, – запротестовала она.
– Нет, ты пойдешь со мной.
Я без церемоний дернул ее за руку и заставил встать.
Она с удивлением смотрела на меня, видимо намереваясь оказать сопротивление, но потом вдруг сдалась даже с какой-то кротостью, потому, я думаю, что ей не терпелось узнать, как отреагируют домашние на мое присутствие.
Почему я так стремился увести ее? Я не мог сразу ответить на этот вопрос.
Догадка пришла, только когда мы вошли в дом.
Виной всему была неожиданно хрустнувшая ветка.
14
Из большой гостиной доносился шум голосов.
Я постоял у двери, но, так и не решившись войти, повернулся и пошел по длинному коридору.
Повинуясь какому-то непонятному импульсу, я толкнул обитую сукном дверь.
За ней был темный проход, но вдруг в конце его распахнулась еще одна дверь, и я увидел просторную ярко освещенную кухню.
На пороге стояла старая женщина – дородная, грузная старуха.
Вокруг ее весьма обширной талии был повязан белоснежный крахмальный фартук. Как только я взглянул на нее, я понял, что все в порядке в этом мире.
Такое чувство всегда возникает при виде доброй нянюшки.
Мне уже тридцать пять, но у меня появилось ощущение, что я четырехлетний мальчуган, которого обласкали и утешили.
Насколько я знал, няня никогда раньше меня не видела, но это ей, однако, не помешало сразу сказать:
– Вы ведь мистер Чарльз?
Заходите на кухню, я вам чаю налью.
Кухня была просторная и необыкновенно уютная.
Я сел за большой стол в центре, и няня принесла мне чаю и на тарелочке два сладких сухарика.
Теперь я окончательно почувствовал себя в детской.
Все стало на свои места, и куда-то ушел страх перед чем-то темным и непонятным.
– Мисс София обрадуется, что вы приехали, – сказала няня. – Она последнее время перевозбуждена.
Все они какие-то перевозбужденные, – добавила она с явным осуждением.
Я обернулся:
– А где Жозефина?
Она пришла вместе со мной.
Няня прищелкнула языком, выражая свое неодобрение:
– Подслушивает где-нибудь под дверью и пишет в своей дурацкой книжке. Она с ней не расстается.
Давно пора отправить ее в школу, играла бы там с детьми, такими же, как она.
Я не раз говорила об этом мисс Эдит, и она соглашалась, но хозяин все доказывал, что ей лучше всего здесь.
– Он, наверное, души в ней не чает.
– Да, он ее очень любил.
Он их всех любил.
Я взглянул на нее с удивлением, не понимая, почему привязанность Филипа к своему потомству няня так упорно относит к прошлому.
Она увидела мое недоумение и, слегка покраснев, сказала:
– Когда я говорю «хозяин», я имею в виду старого мистера Леонидиса.
Прежде чем я успел что-то ответить, дверь распахнулась и в кухню вошла София.
– Чарльз! – удивленно воскликнула она и тут же добавила: – Няня, как я рада, что он приехал.
– Я знаю, родная.
Няня собрала кучу горшков и кастрюль и унесла их в моечную, плотно закрыв за собой дверь.
Я вышел из-за стола и, подойдя к Софии, крепко прижал ее к себе.
– Сокровище мое, ты дрожишь.
Что случилось?
– Я боюсь, Чарльз, я боюсь.