Она отвернулась от всех и с бесстрастным видом сосредоточенно изучала деревянную обшивку стены.
Эдит расположилась в кресле деда.
Она сидела несгибаемо прямо и, сжав губы, энергично вязала.
Самое отрадное для глаз зрелище являли Магда и Юстас.
Как будто они сошли с картины Гейнзборо. Они сидели рядом на диване – темноволосый красивый мальчик с хмурым лицом и возле него, положив руку на спинку дивана, Магда, герцогиня
«Трех фронтонов», в роскошном платье из тафты, из-под которого была выставлена маленькая ножка в парчовой туфельке.
При виде нас Филип нахмурился.
– Прости меня, София, – сказал он, – но здесь мы обсуждаем семейные дела сугубо частного характера.
Спицы мисс де Хевиленд застыли в воздухе, я хотел извиниться и уйти, но София меня опередила.
Она объявила твердым, решительным тоном:
– Мы с Чарльзом надеемся пожениться.
И поэтому я хочу, чтобы он присутствовал. Роджер соскочил со своего пуфа.
– А почему бы и нет? – воскликнул он. – Я тебе все время твержу, Филип, что частного тут ничего нет.
Завтра или послезавтра об этом узнает весь свет.
Ну а вы, мой мальчик, – он подошел ко мне и дружески положил мне на плечо руку, – вы-то уж, во всяком случае, знаете обо всем.
Вы ведь были утром в Скотленд-Ярде.
– Скажите, пожалуйста, как выглядит Скотленд-Ярд? – неожиданно подавшись вперед, громко спросила Магда. – Я так и не знаю.
Там что, столы? конторки? стулья?
Какие там занавеси?
Цветов, конечно, нет?
И наверное, диктофон?
– Мама, умерь любопытство, – сказала София. – Ты сама велела Вавасуру Джоунзу убрать сцену в Скотленд-Ярде.
Ты говорила, там происходит спад.
– Эта сцена делает пьесу похожей на детектив.
«Эдит Томпсон», безусловно, психологическая драма… или даже психологический триллер… Как вам кажется, что лучше звучит?
– Вы были утром в Скотленд-Ярде? – резко спросил меня Филип. – Для чего?
Ах да, я забыл… Ваш отец… Он снова помрачнел, и я еще сильнее ощутил нежелательность моего присутствия.
Однако София крепко сжимала мою руку.
Клеменси пододвинула мне стул.
– Садитесь, – сказала она.
Я поблагодарил и сел.
– Что бы вы ни говорили, но, мне кажется, мы должны уважать желание Аристида, – сказала мисс де Хевиленд, очевидно продолжая прерванный разговор. – Как только утрясутся дела, связанные с завещанием, я передаю свою долю наследства в твое полное распоряжение, Роджер.
Роджер начал неистово теребить волосы:
– Нет, тетя Эдит.
Ни за что!
– Я бы рад был сказать то же самое, – заявил Филип, – но приходится учитывать все обстоятельства…
– Фил, дорогой, разве ты не понимаешь, я ни одного пенса ни от кого не возьму.
– Правильно, Роджер, – поддержала его Клеменси.
– В любом случае, Эдит, он получит свою долю, когда с завещанием все уладится, – сказала Магда.
– Разве они успеют вовремя все оформить? – спросил Юстас.
– Это не твоего ума дело, Юстас, – сказал Филип.
– Мальчик совершенно прав! – воскликнул Роджер. – Он попал в самую точку.
Катастрофу уже ничем не отвратить.
Ничем.
В том, как он произнес последнюю фразу, мне послышалось даже какое-то удовлетворение.
– На самом деле тут и обсуждать нечего, – заметила Клеменси.
– Да и вообще, какое это все имеет значение? – сказал Роджер. Филип поджал губы.
– Я-то думал, что это имеет большое значение, – сказал он.
– Нет.
Никакого.