Она была в него влюблена.
– Мама! – сказала с укором София.
– Пожалуйста, не перечь мне, София.
В твоем возрасте естественно думать, что любовь – это юная красивая пара, вздыхающая на луну.
– Она сама сказала мне, что всегда его терпеть не могла, – продолжал я.
– Наверное, так и было вначале, когда она впервые приехала в дом.
Она, очевидно, не одобряла брак сестры.
Мне кажется, какой-то антагонизм был всегда – но она, безусловно, была влюблена в него.
Дорогие мои, я знаю, о чем говорю.
Понятно, что он не мог на ней жениться – сестра покойной жены и все такое… Вполне могу допустить, что ему это в голову не приходило, впрочем, как и ей.
Она была счастлива и так, пеклась о детях, вступала в стычки с ним.
Но ей не понравилось, что он женился на Бренде.
Ох как не понравилось!
– Но ведь тебе и папе это тоже не понравилось, – сказала София.
– Конечно, и даже очень.
И это естественно.
Но Эдит негодовала больше всех.
Дорогая моя девочка, ты бы видела, как она смотрела на Бренду.
– Мама, ты уж слишком, – упрекнула ее София.
Магда поглядела на нее виновато, как напроказившая балованная девочка.
– Я твердо решила отправить Жозефину в школу, – вдруг объявила она без всякой связи с предыдущим.
– Жозефину?
В школу?!
– Да, в Швейцарию.
Завтра срочно этим займусь.
Мы должны как можно скорее отослать ее в школу.
Ей совсем не полезно тут болтаться и встревать во все эти кошмарные дела.
Она сама не своя от этого.
Ей необходимо общество детей ее возраста.
Нормальная школьная жизнь.
Я всегда так считала.
– Но дед не хотел, чтобы она отсюда уезжала, – возразила София. – Он все время возражал.
– Наш дуся-дедуся любил, чтобы все были у него на глазах.
Старики часто очень эгоистичны в этом отношении.
Ребенок должен быть среди сверстников.
Кроме того, сама Швейцария – здоровая страна: зимний спорт, свежий воздух, продукты гораздо лучше тех, что мы едим.
– А не будет сложностей с ее устройством в Швейцарии, учитывая все валютные препоны? – спросил я.
– Это ерунда! Какой-нибудь рэкет наверняка существует и в школьном образовании. Можно, в конце концов, обменять ее на швейцарского ребенка.
Словом, есть тысяча способов… Рудольф Олстер сейчас в Лозанне, но я завтра же телеграфирую ему и попрошу все уладить.
Мы сумеем отправить ее уже в конце недели.
Магда взбила диванную подушку и, подойдя к двери, поглядела на нас с обворожительной улыбкой.
– Молодость – это всё! – У нее это прозвучало, как стихи. – Думать надо прежде всего о молодых.
Дети мои, позаботьтесь о цветах – синие генцианы, нарциссы…
– В октябре? – переспросила София, но Магда уже ушла.
София безнадежно вздохнула.
– Невозможный человек моя мать, – сказала она. – Взбредет ей что-нибудь в голову, и она тут же начинает рассылать сотни телеграмм с требованием устроить все в ту же минуту.
Для чего понадобилось в такой дикой спешке отправлять Жозефину в Швейцарию?
– В этой идее о школе есть что-то здравое.
Мне кажется, общество сверстников для Жозефины будет полезно.
– Дед так не считал, – упрямо повторила София.