Очень хотелось.
Но что я мог сделать для нее? Что сказать?
В глубине души меня жгло чувство вины, будто за мной следят презирающие глаза Софии.
Я вспомнил, как она сказала:
«Поймался на удочку».
София не входила, не желала входить в положение Бренды, такой сейчас одинокой, подозреваемой в убийстве. И без единой близкой души вокруг.
Бренда сказала: – Завтра дознание.
А потом… потом что будет?
Я обрадовался, что могу хоть чем-то ее утешить.
– Ничего страшного, – успокоил я ее. – Не стоит так волноваться.
Дознание отложат, чтобы дать возможность полиции провести необходимые опросы.
Правда, отсрочка развяжет руки прессе.
До сих пор ведь в газетах не было сообщений о том, что смерть эта не была естественной.
Леонидисы люди с положением.
Но как только объявят отсрочку, тут-то и начнется цирк. – Какие иногда приходят на ум несуразные слова.
Цирк.
Почему из всех слов я выбрал именно это?
– А репортеры – это очень страшно?
– На вашем месте я не давал бы интервью.
Мне кажется, Бренда, вам нужен адвокат. Испуганно вскрикнув, она слегка отпрянула от меня.
– Нет, нет, это совсем не то, о чем вы думаете.
Просто нужен кто-то, кто будет защищать ваши интересы, посоветует вам, как вести себя во время дознания, что говорить и делать или чего не говорить и не делать.
Вся беда в том, что вы совсем одна.
Она сильнее сжала мне руку.
– Вы правы, – сказала она. – Вы все понимаете, Чарльз.
Вы очень помогли мне… так помогли…
Я спускался по лестнице с теплым чувством удовлетворения.
Внизу у входной двери я увидел Софию.
Голос ее звучал холодно и даже сухо.
– Долго же ты отсутствовал, – сказала она. – Тебе звонили из Лондона.
Тебя ждет твой отец.
– В Ярде?
– Да.
– Интересно, зачем я им понадобился.
Что-нибудь просили передать?
София покачала головой.
В глазах была тревога.
Я привлек ее к себе:
– Не волнуйся, родная, я скоро вернусь.
17
Какое-то напряжение висело в воздухе, когда я вошел в кабинет отца.
Старик сидел за письменным столом, а старший инспектор Тавернер подпирал оконную раму.
В кресле для посетителей сидел мистер Гейтскил. Вид у него был сердитый. – …поразительное отсутствие доверия, – говорил он ледяным тоном.
– Да, да, безусловно, – примирительно согласился отец. – Здравствуй, Чарльз. Быстро ты доехал.
Тут у нас непредвиденный оборот событий.
– Беспрецедентный, – подтвердил Гейтскил.
Было видно, что он чем-то сильно расстроен.
Из-за его спины мне улыбался старший инспектор Тавернер.
– Если вы не возражаете, я изложу суть дела, – сказал отец. – Мистер Гейтскил получил сегодня утром некое сообщение, которое его немало удивило.
Оно поступило от мистера Агродопопулуса, хозяина ресторана «Дельфы».