– Ты хорошо разыграла свою карту, София, – сказал он и вышел из комнаты.
– Это жестоко с его стороны, – возмутился я. – София! Она протянула мне руки, и я привлек ее к себе:
– Многовато всего, радость моя.
– Я понимаю, что они должны чувствовать.
– Этот старый черт, твой дед, не должен был наваливать это все на тебя.
Она распрямила плечи:
– Он считал, что я могу это взять на себя.
Я и правда могу.
Я хотела бы… хотела бы только, чтобы Юстас не принимал это так близко к сердцу.
– У него это пройдет.
– Ты думаешь?
А я не уверена.
Он из тех, кто любит себя растравлять.
Мне невыносимо от того, что страдает отец.
– А мать, по-моему, ничего.
– На самом-то деле это ее волнует.
Уж очень ей не по нутру просить у дочери деньги на постановку пьес.
Но ты и оглянуться не успеешь, как она будет уговаривать меня поставить «Эдит Томпсон».
– И что ты ей ответишь?
Если это доставит ей радость…
София высвободилась из моих объятий и решительно откинула голову:
– Я скажу «нет»!
Пьеса гнусная, и роль маме не подходит.
Это называется швырять деньги на ветер.
Я невольно рассмеялся.
Не мог удержаться.
– С чего это ты? – с подозрением спросила София.
– Я начинаю понимать, почему твой дед оставил деньги тебе.
Ты внучка своего деда.
21
Меня все время не покидало сожаление, что с нами нет Жозефины.
Вот уж кто извлек бы максимум удовольствия от всего происходящего.
Она быстро поправлялась, и ее ждали теперь со дня на день, но все же она пропустила еще одно важное событие.
Как-то утром, когда я был в альпийском садике с Софией и Брендой, к входной двери подкатила машина, и из нее вышли Тавернер и сержант Лэм.
Они поднялись по ступенькам и вошли в дом.
Бренда вдруг застыла и, не отрываясь, смотрела на машину.
– Снова эти люди, – сказала она. – Вернулись. А я думала, их уже не будет. Я думала, все уже закончилось.
Я видел, что она дрожит.
Она присоединилась к нам минут десять назад.
Кутаясь в свое манто из шиншилл, она пожаловалась:
– Я сойду с ума, если не пройдусь по воздуху.
Стоит выйти из ворот, тут же на тебя как коршун налетает репортер.
Живешь как в осаде.
Неужели это никогда не кончится?
София сказала, что, по ее предположению, репортерам все это скоро надоест.
– Но ты можешь ездить на машине, – добавила она.
– Я же сказала тебе, мне необходимо двигаться, – ответила Бренда и тут же быстро спросила: – Вы решили отказать от места Лоуренсу?
Почему?
– У нас изменились планы насчет Юстаса, а Жозефина едет в Швейцарию, – спокойно ответила София.
– Но он так этим удручен.