И за счастье Роджера.
Я так боялась, что семья уговорит его остаться в Англии и мы будем затянуты в этот семейный клубок и задушены семейными узами.
Боялась, что София предложит ему определенный доход и он останется в Англии потому, что это обеспечит больший жизненный комфорт и удобства для меня.
Все горе в том, что Роджер не хочет слушать, что ему говоришь.
У него свои идеи, и почти всегда неверные.
Он ничего не понимает.
А в то же время он достаточно Леонидис и поэтому считает, что счастье женщины определяется комфортом и деньгами.
Но я все равно буду сражаться за свое счастье – и не отступлю.
Я увезу Роджера и создам ему жизнь, которая будет ему по душе, и он больше не будет ощущать себя неудачником.
Я хочу его для себя – подальше от них всех… там, где мы будем вдвоем…
Все это было сказано торопливо, с каким-то тихим отчаянием, удивившим и насторожившим меня.
Я не замечал прежде, что она на грани срыва, и не представлял себе, каким мучительным и собственническим было ее чувство к Роджеру.
В памяти невольно возникли слова Эдит де Хевиленд:
«Люблю, но не делаю кумиров», произнесенные с какой-то особой интонацией.
Я так и не понял, имела ли она в виду Клеменси.
Думаю, что Роджер любил отца больше всех на свете, больше, чем жену, несмотря на то что он был сильно к ней привязан.
Я впервые понял, каким упорным было желание Клеменси полностью завладеть мужем.
Любовь к Роджеру, как я сейчас видел, составляла смысл ее жизни.
Он был для нее одновременно и мужем, и возлюбленным, и ее ребенком.
У подъезда остановилась машина.
– Привет, – сказал я, – вот и Жозефина.
Жозефина выскочила из машины, за ней вышла Магда.
У Жозефины была забинтована голова, но выглядела она вполне здоровой.
– Пойду посмотрю, как там мои золотые рыбки, – заявила она и двинулась по направлению к пруду нам навстречу.
– Солнышко, тебе необходимо немного полежать и, может быть, выпить крепкого бульона! – закричала Магда.
– Мама, успокойся, я уже совсем поправилась.
И вообще я ненавижу крепкий бульон.
Магда стояла в нерешительности.
Я знал, что Жозефину собирались выписать из больницы уже несколько дней назад и задержали ее там только по просьбе Тавернера.
Он не мог поручиться за безопасность Жозефины, пока не упрятали под замок подозреваемых преступников.
Я сказал Магде:
– Я думаю, свежий воздух ей будет только полезен.
Я присмотрю за ней.
Я догнал Жозефину по дороге к пруду.
– Тут столько всякого происходило, пока тебя не было, – сказал я.
Жозефина не ответила.
Близорукими глазами она всматривалась в пруд.
– Не вижу Фердинанда, – пробормотала она.
– Какой из них Фердинанд?
– Такой с четырьмя хвостами.
– Это забавные созданья.
А мне нравятся ярко-золотые рыбки.
– Самые обыкновенные.
– А в этих, как молью объеденных, я ничего красивого не вижу.
Жозефина уничтожила меня взглядом:
– Это шебункины.
Они очень дорого стоят – гораздо дороже золотых рыбок.
– А тебе неинтересно узнать, что здесь происходило?
– Я и так знаю.
– А ты знаешь, что нашли новое завещание и что дедушка оставил все деньги Софии?