Жозефина кивнула со скучающим видом:
– Мама мне сказала, но я и раньше знала.
– В больнице узнала, это ты хочешь сказать?
– Нет. Я хочу сказать, что знала раньше о том, что дедушка все деньги оставил Софии.
Я слышала, как он ей говорил об этом.
– Снова подслушивала?
– Да, я люблю подслушивать.
– Очень стыдно это делать, а кроме того, помни, те, кто подслушивает, могут услышать нелестное о себе.
Она как-то странно на меня поглядела:
– Я слыхала, что он сказал ей про меня, если вы это имели в виду.
Няня просто бесится, – добавила она, – когда видит, что я подслушиваю под дверью.
Она говорит, что так вести себя не должна настоящая леди.
– Она права.
– Наплевать, – сказала Жозефина. – Сейчас нет настоящих леди.
Так сказали по радио в «Клубе смекалистых».
Они считают, что это ар-ха-ично. – Она старательно и с расстановкой выговорила незнакомое слово.
Я переменил тему:
– Ты немного опоздала.
Самые крупные события произошли только что – инспектор Тавернер арестовал Бренду и Лоуренса.
Я ожидал, что Жозефина, игравшая роль сыщика, будет поражена этой новостью, но она снова со скучающей миной повторила:
– Да, я знаю.
Я пришел в тихое бешенство. – Ты не можешь этого знать, – сказал я. – Это случилось только что.
– Машина встретилась нам на дороге.
Там вместе с Брендой и Лоуренсом сидели инспектор Тавернер и сыщик в замшевых туфлях. Я, конечно, сразу поняла, что их арестовали.
Интересно, он сделал необходимое предупреждение?
Сами знаете, так полагается.
Я заверил ее, что Тавернер вел себя в строгом соответствии с законом.
– Я вынужден был рассказать ему о письмах, – добавил я извиняющимся тоном. – Я нашел их за баком.
Я хотел, чтобы ты сама ему о них сказала, но ты была уже в больнице.
Она осторожно потрогала голову.
– Меня должны были убить, – заявила она удовлетворенно. – Я же вам говорила, что настало время для второго убийства.
Баки – негодное место для хранения писем.
Я сразу же догадалась, когда увидела, как Лоуренс выходит оттуда.
Он ведь не такой человек, чтобы возиться с кранами, трубами, пробками. Поэтому я сразу решила, что он там что-то прячет.
– А я думал… – начал было я, но замолк, услышав властный голос Эдит де Хевиленд, зовущий Жозефину.
Жозефина вздохнула:
– Опять что-то надо.
Но я лучше пойду.
Никуда не денешься, если зовет тетя Эдит.
Она бегом помчалась через газон, а я не спеша последовал за ней.
Обменявшись короткими репликами с тетушкой, стоявшей на террасе, Жозефина ушла в дом, я же присоединился к Эдит де Хевиленд.
В то утро ей можно было дать все ее годы.
Меня поразило ее измученное страдальческое лицо.
Видно было, что она устала и ей неможется.
Заметив мой озабоченный взгляд, она попыталась улыбнуться.
– На этом ребенке совсем не отразилось ее приключение, – сказала она. – С нее глаз теперь нельзя спускать.
Хотя… мне кажется, сейчас это уже не так важно. – Она вздохнула: – Я рада, что все кончено.
Но что за безобразная сцена!
Если тебя арестовывают за убийство, можно хотя бы держаться с достоинством.
У меня не хватает терпения на таких людей, как Бренда, которые впадают в истерику и поднимают визг.