Она уговорила Роджера уехать, ничего не сказав отцу.
Но старик об этом узнал.
Он намеревался оказать поддержку фирме ресторанных услуг.
Все надежды и планы Клеменси рушились.
Она до отчаяния любит Роджера – вот уж воистину, не сотвори себе кумира.
– Ты повторяешь то, что сказала Эдит де Хевиленд.
– Да.
Сама Эдит де Хевиленд – еще один персонаж, который, по моему убеждению, мог это сделать.
Но только не знаю для чего.
Будь у нее причина, которую она сочла бы достаточно весомой, я верю, что она способна была бы расправиться без суда.
Она такой человек.
– Она ведь тоже беспокоилась о том, чтобы у Бренды были компетентные адвокаты?
– Да.
Я полагаю, это вопрос совести.
Ни минуты не сомневаюсь, что, если бы она это сделала, она не стала бы перекладывать на них свою вину.
– Скорее всего, нет.
Но могла ли она пришибить Жозефину?
– Нет, – сказал я, подумав. – В это я не могу поверить.
Что-то такое, кстати, мне говорила Жозефина… Крутится в голове, но не могу вспомнить.
Выскользнуло из памяти.
У меня отчетливое ощущение, что что-то с чем-то не совпадало… Только бы вспомнить…
– Это не страшно, – утешил меня отец. – Постепенно вспомнится.
Еще у тебя есть кто-нибудь на подозрении?
– Да.
И даже очень.
Что тебе известно о детском параличе?
О его воздействии на характер, я хочу сказать.
– Ты имеешь в виду Юстаса?
– Да.
Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что Юстас самый подходящий претендент.
Он не любил деда, был на него в обиде.
Он мальчик странный и неуравновешенный.
То есть явно не в норме.
Он единственный в семье, кто мог бы, по моим представлениям, спокойно пристукнуть Жозефину, если она что-то про него знала – а похоже, что знала.
Эта девочка знает все про всех.
И все записывает себе в записную книжечку…
Меня вдруг осенило.
– Боже, какой я осел! – только и оставалось мне воскликнуть.
– Что случилось?
– Теперь я знаю, что было не так.
Мы решили, Тавернер и я, что этот погром в комнате у Жозефины, эти сумасшедшие поиски были затеяны ради писем.
Я думал, что она их заполучила и спрятала на чердаке.
Но когда мы с ней разговаривали позавчера, она ясно сказала, что письма спрятал сам Лоуренс.
Она видела, как он спустился с чердака, пошла по его следам и обнаружила письма.
И конечно же, прочитала.
В этом уж можно не сомневаться.
А потом оставила там, где они лежали.
– Ну и что из этого?
– Разве ты не видишь?
Очевидно, кто-то искал в ее комнате не письма, а нечто совсем другое.