– Тогда вспомни то, что ты знаешь, и расскажи все мне прямо сейчас.
– Не расскажу.
– Ты должна это сделать.
Все добытые тобой или подслушанные сведения необходимо сообщить полиции.
– Я ничего не расскажу полиции.
Они глупые.
Они думают, что это Бренда… или Лоуренс.
А я не такая глупая.
Я-то знаю прекрасно, что это вовсе не они.
У меня давно появилась мысль, кто это мог быть, и я произвела проверку – и теперь я знаю, что была права, – заключила она с радостным удовлетворением.
Я призвал на помощь все свое терпение и начал новую атаку.
– Я не могу не признать, Жозефина, что ты необыкновенно умна, – сказал я. Она была явно польщена.
– Но скажи сама, какой толк от твоего ума, если тебя не будет в живых и ты не сможешь порадоваться тому, что ты такая умная?
Дурочка, разве тебе не понятно, что, пока ты так по-детски все скрываешь, ты находишься в непрерывной опасности?
Жозефина с довольным видом кивнула:
– Конечно, понимаю.
– Ты уже два раза чудом избежала смерти.
При первом покушении ты едва не лишилась жизни, а второе стоило жизни другому человеку.
И если ты будешь с важным видом расхаживать по дому и объявлять во всеуслышание о том, что тебе известен убийца, будут новые попытки – и погибнешь либо ты, либо кто-то другой. Разве ты этого не понимаешь?
– В некоторых детективах иногда убивают всех подряд, одного за другим, – сказала Жозефина с явным удовольствием. – А в конце преступника ловят только потому, что он или она единственно и остался в живых.
– Но это не детектив.
Это «Три фронтона», Суинли Дин, а ты – маленькая глупая девочка, начитавшаяся больше чем нужно всякой ерунды.
Я заставлю тебя сказать мне, что ты знаешь, даже если мне придется душу из тебя вытрясти.
– Я всегда могу что-нибудь наврать, – возразила Жозефина.
– Можешь, но не станешь.
Собственно, чего ты ждешь?
– Вы не понимаете, – сказала Жозефина. – Может, я вообще никогда не скажу.
А может, я люблю этого человека?
Она сделала паузу, как мне показалось, чтобы полюбоваться произведенным эффектом.
– А если я и скажу когда-нибудь, – продолжала она, – то уж сделаю это как надо.
Рассажу всех в круг, разберу все с начала до конца, приведу улики, а потом неожиданно скажу:
«Это вы!» – Она театральным жестом выбросила вперед указующий перст как раз в ту минуту, когда вошла Эдит де Хевиленд.
– Брось огрызок яблока в мусорную корзину, Жозефина, – сказала она строго. – Где твой носовой платок?
У тебя липкие пальцы.
Я собираюсь взять тебя прокатиться на машине.
Встретившись со мной взглядом, она многозначительно добавила:
– Ей полезно отсюда уехать на часок-другой… – Заметив, что Жозефина готова взбунтоваться, она сказала: – Мы поедем в Лонгбридж и будем есть мороженое, крем-брюле.
Глаза Жозефины радостно заблестели.
– Две порции, – сказала она.
– Посмотрим.
А теперь пойди надень шапочку и пальто и не забудь темно-синий шарф.
Сегодня холодно.
Чарльз, сходите вместе с ней и подождите, пока она оденется.
Не оставляйте ее одну.
Мне надо написать пару записок.
Она села за письменный столик, а я эскортировал Жозефину.
Если даже Эдит меня бы не предупредила, я все равно бы ходил за Жозефиной хвостом.
Я был уверен, что этого ребенка за каждым поворотом подстерегает опасность.
Я только успел критически оглядеть туалет Жозефины, как в комнату вошла София.
Она очень удивилась при виде меня: