— Роса не знай отец, не люби отец.
Роса помогай свой народ, помогай Разящей Стрела; муж люби скальп.
— И это говоришь ты. Роса!
Никогда не поверю, что тебе будет приятно, если всех наших людей перебьют!
Роса спокойно обратила свои темные глаза на Мэйбл, и на мгновение взгляд ее стал суровым, однако скоро суровость уступила место жалости.
— Лилия — ингизский девушка? — сказала она как бы спрашивая.
— Да, и, как ингизская девушка, я хотела бы спасти своих соотечественников от смерти.
— Очень хорошо, если можно.
Роса не ингиз: Роса — тускарора, муж тускарора, сердце тускарора, чувства тускарора — все тускарора.
Лилия не беги сказать французы: отец приходи побеждай их?
— Может быть, и нет, — ответила Мэйбл, в смятении проводя рукой по лбу. — Может быть, и нет. Но ведь ты же помогаешь мне, ты ведь спасла меня. Роса!
Зачем же ты это делала, если ты чувствуешь только как тускарора?
— Не чувствуй только как тускарора — чувствуй как девушка, чувствуй как скво.
Люби красивый Лилия, клади свой сердце!
Мэйбл прослезилась и крепко прижала к груди милую индианку.
С минуту она не могла вымолвить ни слова, но потом заговорила уже более спокойно и связно:
— Не скрывай от меня ничего, Роса. Я готова к самому худшему.
Сегодня твои соплеменники пируют, а что же они намерены предпринять завтра?
— Не знай. Роса бойся встречай Разящий Стрела, Роса бойся спрашивай. Роса думай, прячься, пока ингизы приди назад.
— А они не попытаются захватить блокгауз?
Ты ведь видела, какой ужас они задумали?
— Очень много ром.
Разящий Стрела спи или не смей; капитан уходи или не смей.
Все спи сейчас.
— Так ты думаешь, я в безопасности, по крайней мере на эту ночь?
— Очень много ром.
Если Лилия, как Роса, может много сделай для свой народ.
— Да, я такая же, если желание помочь моим соотечественникам может придать мне сходство с отважной Росой.
— Нет, нет, — пробормотала Роса, — дух не имей, а если имей. Роса не давай.
Мать Роса был плен, и воин много пей; мать бери томагавк, всех убивай.
Вот какой краснокожий скво, когда племя беда и желай скальп!
— Да, ты права, — вздрогнув, ответила Мэйбл и невольно выпустила руку Росы.
— Я не могу этого сделать, у меня не хватит ни сил, ни духу обагрить свои руки кровью.
— Роса тоже так думай. Тогда сидеть тут блокгауз хорошо, скальп не снимай.
— Значит, ты думаешь, что я здесь в безопасности, по крайней мере до прихода отца с отрядом?
— Знай так.
Не смей трогай блокгауз, когда свет.
А теперь слушай, все тихо — пить ром, пока голова падай, и спи как бревно.
— А если мне бежать?
На острове как будто много пирог.
Может быть, утащить пирогу, уйти с острова и предупредить отца о том, что случилось?
— Умей греби? — спросила Роса, украдкой кинув взгляд на подругу.
— Конечно, не так хорошо, как ты, но до рассвета я все же могла бы скрыться из виду.
— А потом что делай? Сила есть греби шесть, десять, восемь миль?
— Не знаю, но я готова сделать невозможное, лишь бы предупредить отца, славного Следопыта и остальных об опасности — Люби Следопыт?
— Все, кто знают Следопыта, любят его, да и тебе бы он понравился, нет, ты полюбила бы его, если бы знала, какое у него золотое сердце!
— Совсем не люби.
Очень хороший ружье, очень хороший глаза, очень много стреляй ирокез и братья Роса.
Сама снимай скальп, когда могу.
— А я спасу его, если смогу.