— Ах, Мэйбл, боюсь, что если б я действительно был таков, то и мечтать бы не смел о такой девушке, как вы, а предоставил бы какому-нибудь достойному вас дворянину из гарнизона просить вашей руки.
— Не будем об этом говорить, — слабым, почти сдавленным голосом ответила Мэйбл.
— Сейчас мы должны больше думать о наших друзьях, Следопыт, чем о себе.
Но я от всей души рада, что вы считаете Джаспера невиновным.
А теперь давайте подумаем, как поступить с Росой. Может быть, ее выпустить?
— Я уже думал о ней: пока она по эту сторону двери наблюдает за нами, надо нам глядеть в оба.
Если посадить ее на чердак и убрать лестницу, она хоть будет нашей пленницей.
— Я не могу так обойтись с человеком, который спас мне жизнь.
Лучше отпустим ее. Я уверена, что она слишком предана мне, чтобы причинить мне зло.
— Вы не знаете это отродье, Мэйбл. Вы не знаете это отродье.
Правда, Роса не чистокровная минг, но ведь она якшается с этими негодяями и переняла все их повадки… Но что это?
— Шум весел — какая-то лодка идет по протоке!
Следопыт захлопнул люк в нижнее помещение, чтобы индианка не сбежала, погасил свечу и поспешил к бойнице. Мэйбл в тревожном ожидании глядела через его плечо.
Все это заняло какое-то время, и, когда глаза Следопыта несколько освоились с темнотой и он смог что-то различить, две шлюпки уже пронеслись мимо и пристали к берегу ярдах в пятидесяти от блокгауза, где рыл устроен причал.
Больше в окружающем мраке разглядеть ничего не удалось, и Следопыт шепнул Мэйбл, что это могут быть и Праги, потому что едва ли сержант прибудет так рано.
Видно было, как из лодок выгрузились люди, затем трижды раздалось громогласное "ура", не оставившее никакого сомнения в том, кто были прибывшие.
Следопыт ринулся к люку, поднял крышку, соскользнул вниз и с лихорадочной поспешностью, по которой можно было судить, насколько серьезно положение, стал отпирать дверь.
Мэйбл последовала за ним, но скорее мешала, чем помогала его усилиям, и они успели отодвинуть лишь один засов, когда грянули выстрелы.
Оба замерли в напряженном ожидании, как вдруг окружающие кусты огласились боевым кличем индейцев.
Дверь наконец распахнулась, и Следопыт с Мэйбл выскочили наружу.
Но все уже смолкло.
Несколько секунд они прислушивались, и Следопыту почудилось, будто со стороны причала слышатся слабые стоны; но дул свежий ост, и шелест листвы, мешаясь с дыханием ветра, мог ввести его в заблуждение.
Зато Мэйбл, забыв обо всем, рванулась от него к лодкам.
— Стоите, Мэйбл! — тихо, но твердо произнес Следопыт, схватив ее за руку. — Стойте!
Вы идете на верную смерть, и к тому же это бесполезно.
Надо вернуться в блокгауз.
— Отец! Мой бедный, дорогой отец! Они его убили! — не помня себя, воскликнула девушка: но привычная осторожность заставила ее даже в эту ужасную минуту понизить голос.
— Если вы любите меня. Следопыт, пустите меня к отцу!
— Стойте, Мэйбл, стойте!
Странно, что не слышно голосов; никто из наших не отвечает на залп, а я, как назло, оставил ружье в блокгаузе!
Хотя на что мне ружье, если никого не видать?
В этот миг острый глаз Следопыта — крепко держа Мэйбл, он все время вглядывался в темноту — смутно различил черные силуэты пяти или шести индейцев, которые, пригнувшись, пытались проскользнуть мимо него с явным намерением отрезать им путь к блокгаузу.
Подхватив Мэйбл под мышку, как малое дитя, и напрягши свое мускулистое тело, охотник все же успел вбежать в блокгауз раньше гнавшихся за ним по пятам преследователей.
Опустив свою ношу, он кинулся запирать дверь и едва задвинул один засов, как сильный толчок в массивные бревна чуть не вышиб ее из петель.
Задвинуть второй засов было делом одной секунды.
Мэйбл поднялась на второй этаж, а Следопыт остался на страже внизу.
Наша героиня находилась в том состоянии, когда двигаешься как бы бессознательно.
Следопыт попросил принести огня: машинально засветив свечу, она спустилась с ней вниз к ожидавшему ее разведчику.
Взяв у нее огарок. Следопыт тщательно осмотрел блокгауз, чтобы проверить, не спрятался ли там кто-нибудь; он переходив с одного этажа на другой, лишь убедившись, что позади нет врага.
Итогом осмотра была твердая уверенность в том, что в блокгаузе, кроме него и Мэйбл, нет никого, — Роса сбежала.
Следопыт вернулся к нашей героине, поставил свечу на ящик, проверил затравку "оленебоя" и только тогда сел.
— Оправдались худшие наши опасения, — сказала Мэйбл, для которой волнений и спешки последних пяти минут, казалось, хватило бы на всю ее жизнь.
— Мой дорогой батюшка со всем отрядом убит или взят в плен!
— Пока ничего не известно. Дождемся утра.
Я не думаю, что дело решено, иначе мы бы услышали торжествующие вопли негодяев мингов у стен блокгауза Одно только можно сказать наверное: если враг действительно одержал верх, он сейчас же потребует, чтобы мы сдались.
Но скво расскажет им о нашем положении, и, так как они хорошо знают, что пока "оленебой" не посрамил своего имени, днем поджечь блокгауз им не удастся, они постараются подкрасться ночью, можете в этом не сомневаться.
— Кто-то стонет!
— Это вам показалось, Мэйбл. Когда человек напуган, особенно женщина, ей может невесть что померещиться Я знавал женщин, которые верили снам.
— Нет, мне не показалось внизу кто-то стонет!
Следопыту пришлось признать, что чуткий слух Мэйбл не обманул ее Но он попросил ее сдержать свои чувства, напомнив, что дикари часто прибегают к любой хитрости, лишь бы достичь своей цели, и что стоны, возможно, притворные их хотят выманить из блокгауза или заставить хотя бы отворить дверь — Нет, нет — торопливо возразила Мэйбл, — какое же тут притворство! Это стонет человек от физической или душевной боли.