Это нелегкая обязанность, и мне, несведущему в таких делах, при других будет неловко.
Хотя Мэйбл и не могла себе представить, что дядюшка способен исповедовать умирающего, но, раз он сказал, значит, просьба его, по-видимому, обоснованна, и она согласилась.
Следопыт уже поднялся на крышу, чтобы оглядеться, и Кэп со своим зятем остались наедине.
Старый моряк уселся подле сержанта и со всей серьезностью предложил ему покаяться в грехах.
Воспользовавшись наступившим молчанием, Кэп обдумывал содержание своей речи.
— Должен заявить, сержант Дунхем, — изрек наконец Кэп со свойственной ему чудаковатой манерой выражаться, — что в этой злосчастной высадке допущены были серьезные промахи, и так как в такую минуту надлежит говорить правду и одну только, правду, я считаю своим долгом напрямик это сказать.
Короче говоря, сержант, тут не может существовать двух мнений, я, хоть и не пехотинец, а моряк, и то заметил эти просчеты; чтобы их увидеть, никаких особых знаний не требуется.
— Что поделаешь, брат Кэп! — слабым голосом ответил сержант. — Что было, то было. Делу теперь не поможешь, слишком поздно.
— Верно, брат Дунхем, но покаяться не поздно. Святое Писание нас учит, что каяться никогда не поздно, и я всегда слышал, что делается это на смертном одре.
Если у тебя что на совести, сержант, не бойся, выкладывай, ведь ты открываешься другу.
Ты был мужем моей родной сестры, а бедная маленькая Магни дочь ей. Живой или мертвый — ты всегда останешься для меня братом.
Чертовски досадно, что ты не бросил якорь где-нибудь поодаль и не выслал вперед пирогу на разведку, тогда и отряд твои остался бы цел, и мы бы, может, спаслись.
Что ж, сержант, все мы рано или поздно помрем, так что не отчаивайся; и если ты нас маленько опередишь, все равно все мы там будем.
Да, да, пусть это тебя немного утешит, — Все это я знаю, брат Кэп, и надеюсь встретить смерть, как подобает солдату, но вот бедная Мэйбл…
— Н-да, эта баржа тяжеловата, понимаю, но ведь ты не захочешь взять ее на буксир, даже если б и мог, сержант, так, что постарайся отдать концы поспокойней — это облегчит расставание.
Мэйбл девушка хорошая, вся в покойницу мать, то бишь, в мою сестру, и я позабочусь подыскать ее дочери хорошего мужа, конечно, если только мы сохраним наши жизни и скальпы, потому что вряд ли найдется охотник вступить в скальпированную семью.
— Девочка уже помолвлена, брат, она выйдет замуж за Следопыта.
— Что ж, брат Дунхем, у всякого свои понятия и свой взгляд на вещи, но мне думается, что этот брак Мэйбл вовсе не по душе.
Я ничего не имею против возраста Следопыта, я не из тех, кто считает, будто только желторотые юнцы могут составить счастье девушки; если на то пошло, я предпочел бы ей в мужья человека этак лет пятидесяти; однако между мужем и женой не должно быть обстоятельств, делающих их несчастными.
Обстоятельства разрушают брак, и одно такое обстоятельство заключается в том, что Следопыт круглый невежда по сравнению с племянницей.
Ты ее мало видел, сержант, и не представляешь себе, какая она ученая, но, если б она перед тобой не робела и выкладывала свою образованность, как перед прочими, ты бы увидел, что мало найдется школьных учителей, которые могли бы за ней угнаться.
— Она хорошая девочка, добрая и хорошая девочка, — прослезившись, прошептал сержант, — несчастье мое, что мне мало пришлось побыть с ней.
— Очень даже хорошая девочка и слишком много знает для бедного Следопыта. Он человек неглупый и по-своему опытный, но столько же смыслит в житейских делах, сколько ты в сферической тригонометрии.
— Ах, брат Кэп, если бы Следопыт был с нами, этого несчастья не случилось бы!
— Весьма возможно. Даже его злейший враг не станет отрицать, что он превосходный проводник. Но, если говорить начистоту, ты сам спустя рукава командовал высадкой: тебе бы надо лечь в дрейф, не доходя до гавани, и послать на разведку пироги, как я тебе уже говорил.
Вот и кайся теперь, а говорю я об этом потому, что в таких случаях следует говорить правду.
— Я дорого поплатился за свои ошибки, брат, и очень боюсь, что от этого пострадает бедная Мэйбл.
Но все же, думается мне, нас не постигла бы такая беда, если бы нас не предали.
Боюсь, брат, что Джаспер — Пресная Вода вел двойную игру!
— И я так думаю. Рано или поздно пресноводная жизнь непременно подмоет нравственные устои человека.
Мы с лейтенантом Мюром толковали об этом, когда лежали в пещере здесь на острове, и оба пришли к убеждению, что только из-за измены Джаспера попали в такой дурацкий переплет.
Но теперь тебе лучше собраться с мыслями, сержант, и подумать о другом. Когда корабль входит в незнакомую гавань, благоразумнее подумать, как стать на якорь, чем перебирать все события, приключившиеся в пути; на то имеется вахтенный журнал, куда все заносится, и что там вписано, будет говорить "за" или "против" нас… А вот и Следопыт!
Что-нибудь на горизонте, вы мчитесь по лестнице, как индеец за скальпом?
Проводник приложил палец к губам и поманил к себе Кэпа.
— Нужно действовать осторожно и смело, — сказал он, понизив голос.
— Эти гады всерьез решили поджечь блокгауз, теперь он им уже ни к чему.
Я слышал, как бродяга Разящая Стрела подстрекал их сделать свое черное дело нынче ночью.
Приготовимся, Соленая Вода, и всыплем им как следует.
На наше счастье, в блокгаузе припасено бочек пять воды, а это при осаде много значит.
К тому же наш верный друг Змей на свободе; не может быть, чтобы он нам не помог.
Кэп, не дожидаясь второго приглашения, на цыпочках последовал за Следопытом в верхнюю комнату, а Мэйбл заняла его место у изголовья отца.
Убрав свечу, чтобы не подставить себя под предательский выстрел индейцев. Следопыт открыл одну из бойниц и, приблизившись к прорези, ждал оклика.
Наконец голос Мюра прервал наступившую тишину.
— Мастер Следопыт, — крикнул шотландец. — С вами желает вступить в переговоры друг.
Можете смело подойти к бойнице — пока вы беседуете с офицером Пятьдесят пятого полка, вам нечего опасаться.
— Что вам угодно, квартирмейстер, что вам угодно Я знаю Пятьдесят пятый полк и считаю его храбрым полком, хотя вообще-то питаю склонность к Шестидесятому, а делаваров предпочитаю тому и другому. Так чего же вы хотите, квартирмейстер?
Должно быть, уж очень срочное поручение привело вас сюда, под блокгауз, в такую позднюю пору, хоть вы и знаете, что тут "оленебой" — Но вы же не причините вреда другу, Следопыт, и потому я уверен в своей безопасности.
Вы человек рассудительный и своей храбростью стяжали себе такую славу на границе, что вам незачем идти на безрассудный риск.
Сами понимаете, любезный, что в безвыходном положении более похвально сдаться добровольно, нежели упорствовать наперекор законам войны.
Неприятель слишком силен, мой храбрый друг, и я пришел посоветовать вам сдать блокгауз при условии, что с вами обойдутся, как с военнопленными.