Ты веришь в Маниту, Роса?
— Он отвернул лицо свое от Росы, он на нее сердится.
Оставил ее умирать одну!
— Послушай того, кто хорошо знает природу краснокожих, хоть сам родился бледнолицым, с наклонностями бледнолицего.
Когда Маниту бледнолицых хочет пробудить добро в сердце бледнолицего, он посылает ему горе, ибо только в скорбях наших видим мы себя зрячими глазами и только тогда прозреваем правду.
Великий дух, желая тебе добра, отнял у тебя мужа, чтобы он не сбивал Росу с толку своим коварным языком и не сделал ее мингом по нраву, заставив водить с ними дружбу.
— Разящая Стрела был великий вождь! — ответила женщина с гордостью.
— У него были свои достоинства, это верно, но были и недостатки.
Ты не одинока, Роса, и скоро ты это узнаешь.
Дай волю своему горю, дай ему полную волю, как требует твоя натура, а когда придет время, у меня найдется что тебе сказать.
Произнеся это. Следопыт направился к своей пироге и отчалил от острова.
В течение дня Роса слышала раза два выстрелы его карабина, а на заходе солнца он вновь появился и принес ей жареных птиц, от которых шел такой заманчивый, щекочущий небо запах, что он раздразнил бы даже аппетит пресыщенного гурмана.
Так продолжалось с месяц. Роса упорно отказывалась покинуть могилу мужа, но не отвергала даров своего покровителя.
Временами они встречались и беседовали, и Следопыт слушал ее с участием, но эти свидания были короткими и довольно редкими.
Роса спала в одной из хижин, и она без боязни склоняла голову на ложе, зная, что есть у нее друг и защитник, хотя Следопыт неизменно отправлялся ночевать на ближайший остров, где он построил себе хижину.
Осень, однако, уже давала себя знать, и к концу месяца положение Росы стало трудным.
Листья облетели, ночи становились неуютными, холодными.
Пришла пора уезжать.
Вернулся Чингачгук.
Они долго беседовали со Следопытом Роса наблюдала за ними со стороны и видела, что ее добрый друг чем-то удручен.
Подкравшись к нему, она старалась его утешить с нежностью и чуткостью женщины.
— Спасибо, Роса, — сказал он ей, — спасибо. Ты очень добра, но это ни к чему.
Время уезжать.
Завтра мы покидаем эти места.
Ты отправишься вместе с нами, ведь ты уже способна внять голосу рассудка.
Роса покорилась со свойственным индейской женщине смирением и вернулась на могилу Разящей Стрелы, чтобы провести последние часы с усопшим мужем.
Всю эту осеннюю ночь молодая вдова не прилегла ни на минуту.
Она сидела над холмиком, скрывавшим останки ее мужа, и, по обычаю своего народа, молилась о его благополучии на нескончаемой тропе, куда он ступил так недавно, и об их воссоединении в стране праведных.
В душе этой женщины, такой жалкой и униженной на взгляд того, кто много мнит о себе, но мало что смыслит, жил образ бога, и ее переполняли чувства и стремления, которые удивили бы всякого, кто не столько чувствует, сколько притворяется.
Утром все трое покинули остров: Следопыт, как всегда, истовый и серьезный, молчаливый и преданный Великий Змей и смиренная, кроткая Роса, погруженная в неизбывную печаль.
Отправились на двух пирогах — та, что принадлежала Росе, осталась на острове. Чингачгук плыл впереди, а за ним следовал его друг в своей пироге.
Два дня гребли они, держа направление на запад, ночуя на островах.
По счастью, погода стояла теплая, и когда они вышли на широкое раздолье озера, то нашли его зеркально-гладким, точно тихий пруд.
Стояло бабье лето, но в мглистом воздухе, казалось, дремало благостное спокойствие июня.
Наутро третьего дня они вошли в устье Осуиго, где крепость и дремлющий флаг напрасно звали их остановиться.
Не глядя ни вправо, ни влево, Чингачгук рассекал веслом сумрачные воды реки, и Следопыт с молчаливым усердием поспевал за ним.
На валу толпились люди, но Лунди, узнав старых друзей, не позволил страже их окликнуть.
Был уже полдень, когда Чингачгук вошел в небольшую бухту, где стоял на якоре "Резвый".
На поляне, расчищенной еще в стародавние времена, был поставлен рубленый дом из свежих, неотесанных бревен.
Пустынное, одинокое место, но во всем здесь проглядывал своеобразный достаток и уют — в той мере, в какой он возможен на границе.
Джаспер ждал их на берегу. Он первый протянул Следопыту руку, когда тот ступил на землю.
Их встреча была проста и сердечна.
Не было задано ни одного вопроса, — по-видимому, Чингачгук все самое необходимое уже рассказал.
Следопыт никогда не сжимал руку друга крепче, чем в это свидание. И даже добродушно рассмеялся, когда Джаспер заметил ему, какой у него свежий, здоровый вид.
— Где же она, Джаспер, где она? — спросил наконец Следопыт шепотом; он не сразу отважился задать этот вопрос.
— Она ждет в доме, дорогой друг. Роса, как видишь, нас опередила.
— Роса ступает легче, чем я, но нет у меня на сердце тяжести.
Значит, в гарнизоне нашелся священник и все у вас устроилось?
— Мы обвенчались спустя неделю, как расстались с тобой, а на другой день уехал мастер Кэп, — ты забыл спросить про своего друга Соленую Воду?
— Нет, нет, ничего я не забыл. Змей все рассказал мне. И мне так хочется услышать о Мэйбл и ее счастье!