— Изволь, мой мальчик, сделай одолжение.
Вода — это твое призвание, и никто не станет отрицать, что ты достиг в нем совершенства.
Ты прав, говоря, что сержантова дочка будет с тобой в большей безопасности, и, хоть мне и грустно с ней расставаться, я слишком забочусь о ее благе, чтобы не подать ей мудрый совет.
Подойди к нам поближе, Джаспер, и я вверю тебе то, что ты должен считать бесценным сокровищем.
— Я так и считаю, — сказал юноша и, не теряя ни минуты, подвел свою пирогу к пироге Следопыта. Мэйбл перебралась из одной лодки в другую и присела на своих пожитках, составлявших весь груз лодки Джаспера.
Как только все устроилось к общему согласию, пироги разъехались на некоторое расстояние, и снова заработали весла.
По мере приближения к опасному перекату разговоры постепенно умолкали, и путники настраивались на серьезный лад.
Все были готовы к тому, что ирокезы постараются их обогнать и станут дожидаться именно в этом месте: маловероятно, что кто-нибудь дерзнет переправиться через перекат этой непроглядной ночью, и минги, по мнению Следопыта, замыслили устроить засаду на обоих берегах в чаянии захватить беглецов при первой же их попытке высадиться.
Он не сделал бы давеча своего предложения, если бы не рассчитывал превратить надежды дикарей на успех в вернейшее средство расстроить их планы.
Теперь, однако, все зависело от искусства тех, кто правил пирогами: стоит какой-нибудь из них наскочить на скалу, и она разлетится в щепы или перевернется, а тогда путников ожидают все опасности, какими угрожает им река, и Мэйбл неизбежно попадет в руки преследователей.
Все это понуждало к величайшей осмотрительности, и каждый из беглецов был так поглощен своими мыслями, что никому не хотелось говорить, и все ограничивались самыми необходимыми замечаниями.
Лодки бесшумно скользили по речной зыби, когда вдали зашумел перекат. Кэп с трудом усидел на месте, заслышав эти зловещие звуки, которые доносились откуда-то из бездонного мрака, позволявшего различать только смутные контуры лесистого берега да сумрачное небо над головой.
Слишком еще живо было впечатление от сегодняшней переправы через водопад, и приближающаяся опасность не только сравнялась в представлении старого моряка с тем головоломным прыжком, но под действием неуверенности и сомнений казалась ему даже большей.
Но он заблуждался. Осуижский перекат весьма отличается от водопада того же имени как по своему характеру, так и по силе течения; перекат — это всего-навсего бурная протока, поблескивающая среди отмелей и скал, тогда как водопад и в самом деле заслуживает своего названия, как было показано выше.
Мэйбл тоже тревожилась, однако новизна впечатлений и доверие к своему защитнику помогали ей сохранять самообладание, которого она, может быть, лишилась бы, если б больше понимала всю серьезность положения или лучше была знакома с беспомощностью человека, осмелившегося бросить вызов мощи и величию природы.
— Это и есть перекат, о котором вы говорили? — спросила она Джаспера.
— Да, он самый, и я очень прошу вас довериться мне.
Мы только недавно знакомы, Мэйбл, но в наших суровых условиях один день иной раз идет за несколько… Мне кажется, я уже много лет вас знаю.
— И у меня такое чувство, Джаспер, словно вы мне не чужой.
Я целиком полагаюсь на ваше умение и на ваше желание все для меня сделать.
— Не будем же терять мужества!
Эх, зря Следопыт ведет лодку посредине реки! Протока проходит ближе, к восточному берегу. Но кричать ему бесполезно, он все равно не услышит.
Держитесь же крепче, Мэйбл, и ничего не бойтесь!
В тот же миг стремительным течением их увлекло на перекат, и в продолжение трех-четырех минут, скорее ошеломленная, чем испуганная, Мэйбл ничего не видела и не слышала, кроме сверкающего разлива пены и грохота бушующих вод.
Раз двадцать их суденышку угрожало столкновение с ослепительной курчавой волной, явственно видной даже в окружающем мраке, но оно неизменно увертывалось, послушное железной руке, управлявшей каждым его движением.
Лишь на секунду Джаспер утратил власть над хрупкой ладьей: вырвавшись из узды, она вдруг завертелась, но, покоренная отчаянным усилием гребца, сразу же вернулась в утерянный фарватер. Вскоре Джаспер был вознагражден за свои труды, увидев, что лодка плывет в спокойной, глубокой воде ниже переката, с честью выдержав испытание и не зачерпнув и ложки воды.
— Все в порядке, Мэйбл, — радостно объявил юноша.
— Опасность миновала. У вас и в самом деле есть надежда еще этой же ночью встретиться с отцом.
— Слава богу!
И этим великим счастьем мы обязаны вам, Джаспер!
— Мне и Следопыту в равной мере… Но куда же делась вторая лодка?
— Что-то белеет на воде вблизи от меня. Уж не лодка ли наших друзей?
Несколько взмахов весла, и Джаспер подгреб к таинственному предмету. Это и в самом деле была вторая лодка, перевернувшаяся кверху дном.
Как только это стало очевидным, юный матрос принялся искать потерпевших и, к большой своей радости, увидел Кэпа — течением его сносило прямо на них. Старый моряк не столько боялся утонуть, сколько попасть в руки дикарей.
Не без труда удалось втащить его в пирогу, и поиски на этом закончились: Джаспер был уверен, что Следопыт предпочтет вброд перейти неглубокую протоку, чем расстаться с любимым ружьем.
Остаток пути был короток, хотя наших странников угнетали тревога и окружающая темнота.
Спустя немного времени они услышали глухой рокот, напоминающий раскаты отдаленного грома, за которым следовал шум и плеск откатывающейся воды.
Джаспер пояснил своим спутникам, что это слышен прибой на озере.
Вскоре показалась низкая волнистая гряда отмелей, и к одной из них, образовавшей бухту, лодка направила свой бег и бесшумно скользнула на прибрежную гальку.
Затем они быстро шли куда-то и Мэйбл с трудом понимала, что с ней происходит.
А спустя несколько минут пройдены были сторожевые посты, перед путниками распахнулись ворота, и Мэйбл очутилась в объятиях незнакомца, который назывался ее отцом.
Глава VIII
Земля любви и тишины,
Где нет ни солнца, ни луны,
Где ласковый поток бежит,
Где горний свет на всем лежит.
Мир призраков.
Он погружен В спокойный, бесконечный сон.
Джеймс Хогг. "Траур королевы"
Долог сон усталого путника, когда после испытаний и опасностей дороги обретает он желанное убежище и сладостный покой.