- Я приношу вред Партии?
Я играю на руку врагам?
Так, может, я им, по-вашему, продался?
Я или, например, моя Анни?
- В ваших листовках, - продолжал Рубашов все тем же сухим и официальным тоном, - которые, как вы сами же и признали, сочинены вами, говорится следующее: "Мы потерпели полное поражение, мы разбиты. Партия уничтожена; и теперь, чтобы начать сначала, нам надо круто изменить политику..." - А мы называем это пораженчеством.
Такие настроения деморализуют Партию и подрывают ее боевой дух.
- Я знаю одно, - сказал Рихард, - людям надо говорить правду. Тем более когда она всем известна.
Тут уж скрывать ее и вовсе глупо.
- На недавно закончившемся Съезде Партии, - не меняя тона, продолжал Рубашов, - принята резолюция о тактическом отступлении. Цель маневра избежать поражения. Съезд отметил, что в настоящее время нецелесообразно менять стратегию.
- Да ведь это же все вранье, - сказал Рихард.
- В таком тоне, - оборвал его Рубашов, - я не могу продолжать разговор.
Рихард не ответил.
В зале темнело, очертания херувимов и женских тел становились расплывчатыми и блекло-серыми.
- Простите, - после паузы выговорил Рихард.
- Я хотел сказать, что это ошибка.
Вы толкуете о "тактическом отступлении", а большинство наших лучших людей уничтожено; вы толкуете о правильной стратегии, а те, кто выжил, так испугались, что толпами переходят на сторону врагов.
От ваших резолюций там, за границей - здесь никому легче не становится.
Сумерки смазали черты его лица.
Он помолчал и потом добавил:
- По-вашему, Анни тоже "отступила"?
Пожалуйста, товарищ, должны же вы понять - нас тут травят, как диких зверей...
Рубашов не прерывал его. Но Рихард умолк.
Сумерки сгустились в тяжелый сумрак.
Рубашов потер пенсне о рукав.
- Партия не ошибается, - сказал он спокойно.
- У отдельных людей - у вас, у меня - бывают ошибки.
У Партии - никогда.
Потому что Партия, дорогой товарищ, это не просто группа людей.
Партия - это живое воплощение революционной идеи в процессе истории.
Неизменно косная в своей неукоснительности, она стремится к определенной цели.
И на каждом повороте ее пути остаются трупы заблудившихся и отставших.
История безошибочна и неостановима.
Только безусловная вера в Историю дает право пребывать в Партии.
Рихард молчал; опершись на кулаки, он не отводил взгляда от Рубашова.
Немного переждав, Рубашов закончил:
Вы скрывали наши материалы, вы зажимали нам рот.
В ваших листовках каждое слово - неверно, а значит, вредоносно и пагубно.
Вы писали: "Движение сломлено, поэтому сейчас все враги тирании должны объединиться".
- Это заблуждение.
Партия не может объединяться с умеренными.
Они неоднократно предавали Движение - и будут предавать его неизменно.
Тот, кто заключает с ними союз, хоронит Революцию.
Вы говорили: в доме начинается пожар, с огнем должны бороться все; если мы будем спорить о методах, дом сгорит".
Это заблуждение.
Мы заливаем пожар водой, другие подливают в огонь масла.
Поэтому, раньше чем объединяться, надо решить, чей метод правилен.
Пожарным нужен холодный ум.
Ярость и отчаяние - плохие советчики.
Партийный курс определен точно - он, как тропа среди горных ущелий.
Тот, кто сделает неверный шаг - вправо или влево, - сорвется в пропасть.