Она ушла, не придумав повода.
В глазах Уиндлизема она отметила огонек.
Минуту-другую тот молчал.
Потом прямо перешел к делу:
– Вы пришли к какому-нибудь решению, Линит?
Она медленно выговорила:
– Неужели придется быть жестокой?
Ведь если я не уверена, мне нужно сказать: нет…
Он остановил ее:
– Не говорите!
Время терпит – у вас сколько угодно времени.
Только мне кажется, мы будем счастливы вместе.
– Понимаете, – виновато, с детской интонацией сказала Линит, – мне сейчас так хорошо – да еще все это в придачу. – Она повела рукой. – Мне хотелось сделать из Вуд-Холла идеальный загородный дом, и, по-моему, получилось славно, вам не кажется?
– Здесь прекрасно.
Прекрасная планировка.
Все безукоризненно.
Вы умница, Линит. – Он помолчал минуту и продолжал: – А Чарлтонбери – ведь он вам нравится?
Конечно, требуется кое-что подновить, но у вас все так замечательно выходит.
Вам это доставит удовольствие.
– Ну конечно, Чарлтонбери – это чудо.
Она охотно поддакнула ему, но на сердце лег холодок.
Какая-то посторонняя нота внесла диссонанс в ее полное приятие жизни.
Тогда она не стала углубляться в это чувство, но позже, когда Уиндлизем ушел в дом, решила покопаться в себе.
Вот оно: Чарлтонбери – ей было неприятно, что о нем зашла речь.
Но почему?
Весьма знаменитое место.
Предки Уиндлизема владели поместьем со времен Елизаветы.
Быть хозяйкой Чарлтонбери – высокая честь.
Уиндлизем был из самых желанных партий в Англии.
Понятно, он не может всерьез воспринимать Вуд… Даже сравнивать смешно с Чарлтонбери.
Зато Вуд – это только ее!
Она увидела поместье, купила его, перестроила и все переделала, вложила пропасть денег.
Это ее собственность, ее королевство.
И оно утратит всякий смысл, выйди она замуж за Уиндлизема.
Что им делать с двумя загородными домами?
И естественно, отказаться придется от Вуд-Холла.
И от себя самой придется отказаться.
Линит Риджуэй станет графиней Уиндлизем, осчастливив своим приданым Чарлтонбери и его хозяина.
Она будет королевской супругой, но уже никак не королевой.
«Я делаюсь смешной», – подумала она.
Но странно, что ей так ненавистна мысль лишиться Вуда…
И еще не давали покоя слова, что Джеки выговорила странным, зыбким голосом:
«Я умру, если не выйду за него замуж.
Просто умру…»
Какая решимость, сколько убежденности.
А сама она, Линит, чувствовала что-нибудь похожее к Уиндлизему?
Ни в малой степени.
Возможно, она вообще ни к кому не могла испытывать таких чувств.
А должно быть, это замечательно по-своему – переживать такие чувства…
В открытое окно донесся звук автомобиля.