От силы три пенса.
– Таким пользуется публика вроде Флитвуда.
– Вот-вот.
У Эндрю Пеннингтона, я заметил, платок очень тонкого шелка.
– Фергюсон? – предположил Рейс.
– Возможно.
С целью эпатажа.
Но тогда понятнее бандана.
– Им воспользовались вместо перчатки, я думаю, чтобы не оставить отпечатки пальцев. – Усмехнувшись, Рейс прибавил: –
«Разгадка скромного платочка». – В кулачке застенчивой jeune fille – да?
Он положил платок на стол и снова взял накидку, вглядываясь в пороховые отметины.
– Странно, – бормотал он, – все-таки странно…
– Что именно?
Пуаро сокрушенно продолжал:
– Cette pauvre madame Doyle.
Лежит себе мирно… и только дырочка в голове.
Вы помните, как она лежала?
Рейс пытливо глядел на него.
– Знаете, – сказал он, – мне кажется, вы что-то хотите мне сказать, но, убейте, не могу догадаться – что!
Глава 18
В дверь постучали.
– Войдите, – отозвался Рейс.
Вошел стюард.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он Пуаро, – вас зовет мистер Дойл.
– Иду.
Пуаро встал.
Он вышел из курительной, поднялся по сходням на верхнюю палубу и направился к каюте доктора Бесснера.
Саймон сидел на постели, обложенный подушками.
Его лихорадочно пылавшее лицо выражало смущение.
– Ужасно мило, что вы пришли, месье Пуаро.
Мне, знаете, нужно вас кое о чем попросить.
– Да?
Саймон стал совсем пунцовым.
– Это… насчет Джеки.
Мне нужно ее видеть.
Как вы думаете… вы не будете против… она не будет против… если вы попросите ее прийти ко мне?
Понимаете, я тут все время думаю… Несчастное дитя – она же совсем ребенок… а я так безобразно обошелся с ней… и… – Он запнулся и смолк.
Пуаро с интересом смотрел на него:
– Вы желаете видеть мадемуазель Жаклин?
Я приведу ее.
– Спасибо.
Ужасно мило с вашей стороны.
Пуаро отправился на поиски.
Он нашел Жаклин де Бельфор в салоне забившейся в самый угол.
На коленях у нее лежала ненужная открытая книга.
Пуаро сказал мягко:
– Не желаете пройти со мной, мадемуазель?
Месье Дойл хочет видеть вас.
Она вскочила со стула.
Лицо вспыхнуло, потом покрылось бледностью.