Разве не так?
– Так, конечно… Конечно, так.
Пуаро тихо рассмеялся.
– Я несу околесицу, – сказал он. – Не обращайте внимания.
И он двинулся дальше, к корме.
У следующей каюты он задержался.
Из-за двери доносились обрывки разговора.
– Полнейшая неблагодарность – после всего, что я сделала для тебя, никакого внимания к несчастной матери, ни малейшего представления, как я страдаю.
У Пуаро жестко подобрались губы.
Он поднял руку и постучал.
За дверью испуганно умолкли, и голос миссис Оттерборн отозвался:
– Кто там?
– Мадемуазель Розали у себя?
В дверях возникла Розали.
Пуаро содрогнулся от ее вида: темные круги под глазами, скорбные линии у рта.
– В чем дело? – нелюбезно сказала она. – Что вам угодно?
– Доставить себе удовольствие от краткой беседы с вами, мадемуазель.
Вы выйдете?
Она сразу надула губы. Метнула на него подозрительный взгляд.
– Это обязательно?
– Я умоляю вас, мадемуазель.
– Ну, если… Она вышла на палубу и закрыла за собой дверь.
– Так что?
Пуаро осторожно взял ее под руку и повлек к корме. Они миновали душевые комнаты и свернули. На корме никого не было.
Позади бурлил Нил.
Пуаро облокотился на поручень.
Розали напряженно застыла рядом.
– Так – что? – повторила она тем же нелюбезным тоном.
Следя за своими словами, Пуаро говорил медленно: – Я могу задать вам некоторые вопросы, мадемуазель, но я ни минуты не сомневаюсь в том, что вы откажетесь отвечать.
– Тогда зачем было тащить меня сюда?
Пуаро погладил пальцем деревянный поручень.
– Вы привыкли, мадемуазель, сами нести свое бремя.
Но вы можете надорваться.
Нагрузка чрезмерна.
Для вас, мадемуазель, она уже чрезмерна.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – сказала Розали.
– Я говорю правду, мадемуазель, простую и неприглядную правду.
Давайте назовем вещи своими именами – просто и ясно: ваша мать пьет, мадемуазель.
Розали не отвечала.
Она открыла рот, закрыла – казалось, она потеряла дар речи.
– Вам ничего не надо говорить, мадемуазель: я все скажу сам.
В Асуане я заинтересовался, как вы относитесь друг к другу.
Я сразу увидел, что, несмотря на нарочитую резкость с матерью, вы отчаянно оберегаете ее от чего-то.
И очень скоро я узнал – от чего.
Уже потом, как-то утром, я застал ее в явном состоянии опьянения.
Больше того, я понял, что она запойная пьяница, а с такими всего труднее иметь дело.
Вы вели себя по-настоящему мужественно.
Но, как все скрытные пьяницы, она хитра.
Она обзавелась запасом спиртного и успешно прятала его от вас.
Не удивлюсь, если только вчера вы обнаружили тайник.