Похоже, кто-то его стянул.
– Может, он и стал причиной преступления, – сказала миссис Аллертон.
– Это почему же?
Ты путаешь совершенно разные вещи.
– Тебе кто сказал о жемчуге?
– Фергюсон.
Он узнал от своего сомнительного дружка из машинного отделения, а тот – от горничной.
– Прекрасный был жемчуг, – высказалась миссис Аллертон.
Поклонившись ей, за стол сел Пуаро.
– Я немного задержался, – сказал он.
– Очевидно, вас задержали дела, – заметила миссис Аллертон.
– Да, я был весьма загружен.
Он попросил официанта принести бутылку вина.
– Какие у нас разные вкусы, – сказала миссис Аллертон. – Вы всегда пьете вино, Тим пьет виски с содовой, а я каждый раз пробую новую минеральную воду.
– Tiens! – сказал Пуаро.
Не сводя с нее глаз, он пробормотал: – А ведь это идея…
Потом, нетерпеливо передернув плечами, он прогнал постороннюю мысль и включился в застольный разговор.
– Очень плох мистер Дойл? – спросила миссис Аллертон.
– Да, он получил весьма серьезное повреждение.
Доктору Бесснеру не терпится добраться до Асуана, чтобы сделать рентген ноги и удалить пулю.
Он все-таки надеется, что Дойл не останется хромым.
– Бедный Саймон, – сказала миссис Аллертон. – Еще вчера был такой счастливый, всем довольный.
А теперь и красавица жена лежит убитая, и сам к постели прикован.
Надеюсь все же…
– На что вы надеетесь, мадам? – спросил Пуаро смолкнувшую миссис Аллертон.
– Надеюсь, он не очень злится на бедную девочку.
– На мадемуазель Жаклин?
Совсем наоборот.
Он полон тревоги за нее. – Пуаро повернулся к Тиму: – Вот вам маленькая психологическая задача.
Все время, пока мадемуазель Жаклин преследовала их, он рвал и метал; а теперь, когда она стреляла в него и опасно ранила – может, оставила хромым на всю жизнь, – весь его гнев улетучился.
Вы можете это понять?
– Могу, – сказал Тим, задумавшись. – Думаю, что могу.
В первом случае он чувствовал себя дураком. Пуаро кивнул:
– Вы правы.
Это оскорбляло его мужское достоинство.
– А теперь… в известном смысле она себя поставила в дурацкое положение.
Все к ней вяжутся, и он…
– Может великодушно простить ее, – договорила миссис Аллертон. – Мужчины – такие дети!
– Глубоко неверное суждение, свойственное всем женщинам, – пробормотал Тим.
Пуаро улыбнулся.
Потом он сказал Тиму:
– Скажите, кузина мадам Дойл, мисс Джоанна Саутвуд, чем-нибудь на нее похожа?
– Вы немного напутали, месье Пуаро.
Она наша кузина, а с Линит она дружила.
– Ah, pardon – я ошибся.
Ее имя часто попадается в светской хронике.
Одно время я интересовался ею.
– С какой стати? – резко спросил Тим.
Оторвавшись от стула, Пуаро поклонился Жаклин де Бельфор, мимо них направлявшейся к своему столику.
Ее щеки полыхали румянцем, глаза горели, она неровно дышала.