– Благодарю вас, мисс Бауэрз.
– Вам, видимо, будет лучше вернуться в салон и ждать вместе с остальными, – сказал Рейс.
Открыв дверь, он проследил, как она спустилась по лестнице и вошла в салон.
Потом закрыл дверь и вернулся к столу.
Пуаро вертел в руках нитку жемчуга.
– Вот так, – объявил Рейс, – отличная реакция.
У молодой женщины ясная и холодная голова, и, будь это в ее интересах, она бы нас и дальше вытерпела.
Как же теперь быть с мисс Мари Ван Шуйлер?
Не думаю, что ее можно исключить из списка возможных подозреваемых.
Она могла совершить убийство, чтобы завладеть этим жемчугом.
Мы не можем верить сиделке на слово.
Она будет из кожи лезть, защищая семейство Ван Шуйлеров.
Пуаро согласно кивнул.
Его внимание было поглощено жемчугом: он перебирал зерна пальцами, подносил к глазам.
– Я думаю, можно остановиться на том, что часть рассказа старой леди была правдой, – сказал он. – Она действительно выглянула из своей каюты и действительно видела Розали Оттерборн.
Однако я не думаю, что она слышала что-нибудь из каюты Линит Дойл.
Она, я думаю, выглядывала из своей каюты, выжидая время, когда можно будет выскользнуть и взять жемчуг.
– Так девица Оттерборн точно была на палубе?
– Была.
Она бросала в воду найденный у матери запас спиртного.
Полковник Рейс сочувственно покачал головой:
– Вот оно что.
Не повезло девочке.
– Да, не очень веселая жизнь у cette pauvre petite Rosalie.
– Я рад, что тут прояснилось.
Она-то ничего не видела, ничего не слышала?
– Я спросил.
Прежде чем ответить, что она ничего не видела, она молчала целых двадцать секунд.
– Вот как? – насторожился Рейс.
– Да, это наводит на размышления.
Рейс неспешно рассуждал:
– Если Линит Дойл застрелили где-то в десять минут второго, а вообще говоря, в любое время после того, как пароход угомонился, меня не перестает удивлять, что никто не слышал выстрела.
Я допускаю, что такой маленький револьвер не наделает большого шума, но все-таки: на пароходе стоит мертвая тишина, и любой звук, пусть даже легкий хлопок, будет слышен.
Теперь я начинаю понимать.
Следующая за миссис Дойл каюта пустовала, потому что ее муж был в каюте доктора Бесснера.
Каюту с другой стороны занимает мисс Ван Шуйлер, а она туга на ухо.
И тогда остается… Он выжидающе смотрел на Пуаро; тот кивнул:
– Остается соседняя каюта по другому борту.
Иначе говоря, остается Пеннингтон.
Мы постоянно выходим на Пеннингтона.
– Мы скоро примемся за него, сняв лайковые перчатки.
Да-да, я предвкушаю это приятное занятие.
– А пока, я думаю, займемся обыском судна.
Жемчуг остается удобным предлогом, хотя его и вернули: мисс Бауэрз вряд ли будет трубить об этом.
– А-а, да, жемчуг. – Пуаро снова посмотрел нитку на свет.
Он лизнул зерно, осторожно прикусил его – и, вздохнув, бросил нитку на стол. – У нас новые осложнения, мой друг, – сказал он. – Я не эксперт, но в свое время я имел дело с драгоценными камнями. И я знаю, что говорю.
Этот жемчуг всего-навсего ловкая подделка.
Глава 21
Полковник Рейс смачно выругался:
– Чертово дело – оно все больше запутывается. – Он поднял нитку жемчуга. – Надеюсь, вы не ошибаетесь?