На мой взгляд, жемчуг как жемчуг.
– Очень хорошая подделка – да.
– Что же мы теперь имеем?
Не думаю, чтобы Линит Дойл сама заказала эту подделку и ради безопасности взяла с собой за границу.
Хотя многие так делают.
– Если так, ее муж, полагаю, знал бы об этом.
– Она могла не сказать ему.
Пуаро недовольно замотал головой:
– Нет-нет, не думаю, чтобы это было так.
В первый же вечер на пароходе я восхищался жемчугом Линит Дойл, помню его замечательный переливистый блеск.
Я уверен, что тогда на ней был настоящий жемчуг.
– Тут возможны два допущения.
Первое: что мисс Ван Шуйлер похитила нитку поддельного жемчуга, а настоящий был похищен до нее кем-то другим.
Второе допущение: что вся история о клептомании – вымысел.
Либо мисс Бауэрз воровка, и тогда она на скорую руку сочиняет историю и снимает с себя подозрение, подсунув поддельный жемчуг; либо в деле участвует вся компания.
Иначе говоря, они все одна шайка, промышляющая кражей драгоценностей, и только рядятся под избранное американское семейство.
– Да-а, – обронил Пуаро. – Трудно сказать.
Но я бы хотел обратить ваше внимание на одну вещь: чтобы сделать совершенную копию нитки жемчуга, застежки и прочего и ввести в заблуждение миссис Дойл, требуется в высшей степени искусная работа.
Это не делается в спешке.
Тот, кто мастерил эту подделку, должен был иметь возможность хорошо изучить оригинал.
Рейс встал из-за стола.
– Рассуждать на эти темы сейчас бесполезно.
Продолжим нашу работу.
Нужно найти настоящий жемчуг.
И при этом не проглядеть главное.
Сначала они решили разделаться с каютами на нижней палубе.
В каюте синьора Рикетти оказались археологические труды на нескольких языках, пестрый набор одежды, до невозможности пахучие жидкости для волос и два личных письма – одно из археологической экспедиции в Сирии, другое, судя по всему, – от сестры из Рима.
Его носовые платки были из цветного шелка.
Пуаро и Рейс перешли в каюту Фергюсона.
Там их глазам предстали россыпи коммунистической литературы, множество фотографий, «Едгин» Сэмюэла Батлера и дешевое издание дневника Пипса.
Личных вещей было немного.
Большая часть верхней одежды была заношенная и грязная, зато нижнее белье было отличного качества, а носовые платки из дорогого полотна.
– Любопытные неувязки, – пробормотал Пуаро.
Рейс кивнул:
– Довольно странно, что нет решительно никаких бумаг, писем.
– Да, и это заставляет задуматься.
Странный молодой человек, этот месье Фергюсон.
Он задумчиво повертел в пальцах кольцо-печатку, потом положил его на место в ящик стола.
Пошли дальше, к каюте Луизы Бурже.
Горничная питалась после пассажиров, но Рейс распорядился, чтобы ее пригласили в салон вместе со всеми.
Их встретил стюард.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он, – но я нигде не могу отыскать девушку.
Не представляю, куда она подевалась.
Рейс заглянул в каюту.
Она была пуста.
Они поднялись на верхнюю палубу и перешли на правый борт.
Первую по ходу каюту занимал Джеймс Фанторп.
В ней царил образцовый порядок.
Мистер Фанторп путешествовал налегке, но то немногое, что он брал в дорогу, было хорошего качества.
– И никаких писем, – задумчиво сказал Пуаро. – Из осторожности наш мистер Фанторп уничтожает корреспонденцию.