Потом они прошли в соседнюю каюту, к Тиму Аллертону.
Тут наличествовали признаки католических склонностей. Тонкой работы маленький триптих, крупные резные четки.
Кроме личных вещей, имелась правленая-переправленая, испещренная пометками рукопись и недурное собрание книг, в основном новинок.
Изрядное количество писем было кое-как свалено в ящик стола.
Не отличаясь похвальной щепетильностью в отношении чужой переписки, Пуаро быстро просмотрел письма.
Он отметил, что писем от Джоанны Саутвуд среди них не было.
Подобрав тюбик с клеем, он рассеянно повертел его, потом сказал:
– Пойдемте дальше.
– Носовых платков от Вулворта не обнаружено, – сообщил Рейс, возвращая содержимое в платяной шкаф.
Следующей была каюта миссис Аллертон.
В каюте была безупречная чистота и порядок, витал несовременный запах лаванды.
Мужчины скоро закончили осмотр.
Выходя, Рейс заметил:
– Славная женщина.
Следующую каюту Саймон Дойл использовал как гардеробную.
В каюту Бесснера перенесли все, что требовалось иметь под рукой: пижаму, туалетные принадлежности и прочее, – а здесь еще оставались два больших кожаных чемодана и саквояж.
И кое-какие вещи в шкафу.
– Здесь, мой друг, мы должны все осмотреть внимательно, – сказал Пуаро, – поскольку весьма возможно, что похититель спрятал тут жемчуг.
– Вы считаете это возможным?
– Разумеется.
Задумайтесь!
Кто бы ни был похититель или похитительница, он должен предполагать, что рано или поздно будет устроен обыск, и потому чрезвычайно неразумно устраивать тайник в своей собственной каюте.
Гостиные представляют трудности другого рода.
Но есть каюта, которую ее владелец не имеет никакой возможности посетить. И поэтому, если здесь будет обнаружен жемчуг, это нам не скажет решительно ничего.
Однако самый внимательный осмотр не обнаружил ни малейших следов исчезнувшего жемчуга.
Пуаро буркнул под нос:
«Zut!», и они снова вышли на палубу.
После того как тело Линит Дойл вынесли из каюты, дверь заперли, но у Рейса был ключ.
Он отпер каюту, и они вошли.
Тут все оставалось на своих местах, как утром, не было только тела погибшей.
– Пуаро, – сказал Рейс, – если здесь есть что искать, ищите, ради бога, и найдите.
У вас получится, если это вообще мыслимая вещь.
– Вы сейчас не жемчуг имеете в виду, mon ami?
– Нет.
Главное сейчас – убийца.
Я мог проглядеть что-нибудь утром. Пуаро производил осмотр спокойно и споро.
Опустившись на колени, он методично, дюйм за дюймом, исследовал пол.
Посмотрел под кровать.
Он перетряс платяной шкаф.
Перерыл сундук и два роскошных чемодана.
Заглянул в дорогой, инкрустированный золотом несессер.
Наконец он внимательно приник к умывальнику.
Там были наставлены кремы, пудры, жидкости для лица, лосьоны.
Пуаро заинтересовали только два флакончика с лаком для ногтей.
Повертев их, он вернулся с ними к туалетному столику.
Один, с надписью «Роза», был пуст, на дне оставалась только капля-другая темно-красной жидкости.
Другой такой же флакончик, с надписью «Кардинал», был едва почат.
Пуаро вынул пробки из одного, из другого, осторожно понюхал.
По каюте распространился запах грушевых леденцов.
Скривив рот, Пуаро закрыл флакончики пробками.