– Расходы я беру на себя.
Да-да, дорогая!
На бирже маленький переполох.
Результат в высшей степени благоприятен.
Я узнал сегодня утром.
– Сегодня утром? – резко переспросила миссис Аллертон. – Ты получил только одно письмо, причем от… Закусив губу, она смолкла.
Тим с минуту гадал, сердиться ему или обернуть все в шутку.
Победило хорошее настроение.
– Причем от Джоанны, – холодно договорил он. – Твоя правда, матушка.
Тебе бы королевой сыщиков быть!
Пресловутому Эркюлю Пуаро пришлось бы побороться с тобой за пальму первенства.
Миссис Аллертон казалась раздосадованной.
– Просто-напросто я увидела конверт…
– И поняла по почерку, что письмо не от маклера.
О чем я и толкую.
Вообще-то биржевые новости я узнал вчера.
А почерк у Джоанны действительно приметный – пишет как курица лапой.
– Что пишет Джоанна?
Что новенького?
Миссис Аллертон постаралась, чтобы голос ее прозвучал безразлично и обыденно.
Ее раздражала дружба сына с троюродной сестрой Джоанной Саутвуд.
Не то чтобы, как она это формулировала «там что-то есть»: там, она была уверена, ничего не было.
Никаких теплых чувств к Джоанне Тим не выказывал – как и она к нему.
Их взаимная приязнь основывалась на любви к сплетням и множестве общих друзей и знакомых.
Им обоим были интересны люди – и было интересно посудачить о них.
У Джоанны был язвительный, если не сказать злой язык.
И не то чтобы миссис Аллертон боялась, что Тим может влюбиться в Джоанну, когда невольно напрягалась в ее присутствии или, как сейчас, получая от нее вести.
Тут было другое, и не сразу скажешь что – может, неосознанная ревность при виде удовольствия, которое Тим испытывал в обществе Джоанны.
Увлечение сына другой женщиной всегда отчасти поражало миссис Аллертон: ведь они с сыном идеальные собеседники.
И еще: когда такое случалось, она чувствовала как бы стену, вставшую между ней и молодыми людьми.
Она не раз заставала их бойко беседующими, и когда они со всем старанием, но и как бы по обязанности втягивали ее в разговор, тот сразу увядал.
Спору нет, миссис Аллертон не любила Джоанну Саутвуд.
Она считала ее лицемерной и пустой, и бывало очень трудно сдержаться и не выразить свое отношение к ней.
В ответ на ее вопрос Тим вытянул из кармана письмо и пробежал его глазами.
«Вон сколько понаписала», – отметила его мать.
– Новостей немного, – сказал он. – Девениши разводятся.
Старину Монти сцапали за вождение в пьяном виде.
Уиндлизем уехал в Канаду.
Похоже, он не может опомниться, после того как Линит Риджуэй отказала ему.
Она выходит за своего управляющего.
– Каков сюрприз!
Он совершенный монстр?
– Отнюдь нет.
Он из девонширских Дойлов.
Бедняк, разумеется, притом он был обручен с лучшей подругой Линит.
Крепко, крепко.
– Полное неприличие, – вспыхнув, сказала миссис Аллертон.
Тим послал в ее сторону любящий взгляд.
– Понимаю тебя, дорогая.
Ты не одобряешь похищения чужих мужей и вообще мошенничества.