– «Об этом не время думать».
А вы не слышите лицемерия в этих словах?
Ведь в вас частица романской крови, мадемуазель.
Вы примете действительность и без прикрас.
Le roi est mort – vive le roi!
Солнце зашло – и вышла луна.
Ведь так?
– Вы заблуждаетесь.
Просто он жалеет меня, страшно жалеет, потому что знает, каково мне жить с мыслью, что я причинила ему столько зла.
Он взглянул на нее насмешливо – и с каким-то еще чувством.
Чуть слышно он бормотал себе под нос:
La vie est vaine.
Un peu d’amour, Un peu de haine, Et puis bonjour. La vie est breve. Un peu d’espoir, Un peu de reve, Et puis bonsoir.
Он вернулся на палубу.
Там уже вышагивал полковник Рейс, сразу его окликнувший:
– Пуаро!
Отлично.
Вы-то мне и нужны.
У меня появилась одна мысль.
Взяв Пуаро под руку, он увлек его за собой.
– Дойл обронил слова, на которые я тогда не обратил внимания, – что-то насчет телеграммы.
– Tiens, c’est vrai.
– Может, там пусто, но не бросать же на полпути.
Ведь два убийства, дружище, а мы все еще бродим впотьмах.
Пуаро замотал головой:
– Не впотьмах.
Уже светло.
Рейс заинтересованно взглянул на него:
– Есть какое-нибудь соображение?
– Уже не соображение: уверенность.
– С какого же времени?
– Со смерти горничной, Луизы Бурже.
– Ни черта не понимаю!
– Между тем все ясно, мой друг, совершенно ясно.
Но какие трудности, шероховатости, осложнения!
Над такими людьми, как Линит Дойл, со всех сторон схлестываются ненависть и зависть, злоба и алчность.
Словно туча мух – и гудят, гудят…
– Но вы думаете, что знаете! – Собеседник смотрел на него с любопытством. – Без уверенности вы не скажете.
А я, честно говоря, ничего впереди не вижу.
Какие-то подозрения, конечно, есть…
Пуаро встал и выразительно сжал руку Рейса.
– Вы великий человек, mon colonel… Вы не говорите мне:
«Скажите, о чем вы сейчас думаете?»
Вы знаете, что, если бы я мог сказать, я бы сказал это.
Но еще многое надо прояснить.
Поразмыслите, однако, в направлении, которое я укажу.
Там кое-что есть… Есть заявление мадемуазель де Бельфор о том, что кто-то подслушивал наш с ней ночной разговор в Асуане.
Есть заявление месье Тима Аллертона относительно того, что он слышал и что делал в злосчастную ночь.
Есть знаменательные ответы Луизы Бурже на наши вопросы сегодня утром.
Есть то обстоятельство, что мадам Аллертон пьет воду, ее сын – виски с содовой, а я – вино.