Беда в том, что я не могу сообщить вам ничего конкретного.
– Иначе говоря, у вас есть только подозрения.
– Да.
– И делиться ими, вы считаете, неразумно?
По букве закона, может, так оно и есть, но мы не в судебном заседании.
Мы с полковником Рейсом пытаемся выйти на убийцу.
Тут ценно все, что может помочь нам.
Джим Фанторп снова задумался, потом сказал:
– Ладно.
Что вас интересует?
– Зачем вы отправились в эту поездку?
– Меня послал дядюшка, мистер Кармайкл, он английский стряпчий миссис Дойл.
Через его руки прошло множество ее дел.
В этом качестве он регулярно переписывался с мистером Эндрю Пеннингтоном, американским опекуном миссис Дойл.
Некоторые обстоятельства – я не стану их перечислять – насторожили дядю.
– Попросту говоря, ваш дядя заподозрил Пеннингтона в мошенничестве?
Сдержанно улыбнувшись, Джим Фанторп кивнул:
– Вы чуть огрубили мою мысль, но в целом – да.
Многочисленные разъяснения Пеннингтона, благовидные предлоги для перемещения денежных средств – все это вызывало у дяди недоверие.
Узнав о скоропалительном замужестве мисс Риджуэй и медовом месяце в Египте, дядя наконец свободно вздохнул.
Он понимал, что, когда она вернется в Англию, наследство обревизуют, чтобы перевести на нее.
Тут она шлет ему письмо из Каира и между прочим сообщает, что неожиданно встретила Эндрю Пеннингтона.
Дядины подозрения укрепились.
Он подумал: если Пеннингтон загнал себя в угол, то он постарается получить от нее подписи и скрыть растрату.
Не располагая определенными доказательствами, дядя попал в трудное положение.
Единственное, что он мог придумать, – это послать меня сюда самолетом – посмотреть, что вообще происходит.
Я должен был смотреть во все глаза и в случае необходимости незамедлительно действовать – крайне неприятная миссия, смею вас уверить.
В том случае, что вы упомянули, я хамски повел себя.
Очень неприятно, но в целом я доволен результатом.
– Вы хотите сказать, что предостерегли мадам Дойл? – спросил Рейс.
– Вряд ли предостерег, но точно нагнал страху на Пеннингтона.
Я был уверен, что он на время прекратит свои фокусы, а я между тем сойдусь ближе с супругами Дойл и как-нибудь смогу их остеречь.
Вообще говоря, я рассчитывал на мистера Дойла.
Миссис Дойл так привязана к Пеннингтону, что вбивать клин между ними было бы не совсем правильно.
Проще действовать через мужа.
Рейс кивнул.
Пуаро сказал:
– Не откажите в откровенности по одному вопросу, месье Фанторп.
Если бы вам пришлось обманывать, кого вы избрали бы своей жертвой – мадам Дойл или месье Дойла?
Фанторп бегло улыбнулся:
– Какой может быть разговор?
Линит Дойл отлично разбиралась в делах.
А ее муж представляется мне доверчивым парнем, который ничего не смыслит в делах и легко подмахнет там, где оставлен прочерк, – это его собственные слова.
– Я согласен с вами, – сказал Пуаро.
Он поднял глаза на Рейса: – Вот вам и мотив.
– Но все это только домыслы. Это же не доказательства, – сказал Джим Фанторп.
– Ах, у нас будут доказательства, – отмахнулся Пуаро.
– Откуда?
– Возможно, от самого мистера Пеннингтона.
Фанторп скроил недоверчивую мину: