– Сомневаюсь.
Очень сомневаюсь.
Рейс взглянул на часы:
– Пора бы ему подойти.
Джим Фанторп понял намек и оставил их.
Через пару минут явился Эндрю Пеннингтон – предупредительный, светский.
Только поджатая линия рта и настороженный взгляд свидетельствовали о том, что старый боец готов к схватке.
Он сел и вопросительно взглянул на них.
– Мы просили прийти вас, месье Пеннингтон, – начал Пуаро, – поскольку очевидно, что это дело касается вас близко и совершенно особенным образом.
Пеннингтон чуть поднял брови:
– Вы так ставите вопрос?
– Ну конечно, – продолжал Пуаро ровным голосом. – Вы знали Линит Риджуэй, как я понимаю, еще ребенком.
– А-а, это… – Тревога слетела с его лица. – Прошу прощения, я не сразу понял.
Да, я говорил вам утром, что знал Линит совсем малявкой в слюнявчике.
– У вас были близкие отношения с ее отцом?
– Именно так.
С Мелишем Риджуэем мы были в самых близких отношениях.
– Настолько близких, что по завещанию он приставил вас к делам своей дочери и назначил опекуном весьма обширного состояния.
– В общих чертах – да. – Он снова насторожился.
Стал сдержаннее в словах. – Я был не единственным опекуном, естественно. Были и другие.
– Кто-нибудь из них уже умер?
– Двое.
Третий, мистер Стерндейл Рокфорд, здравствует.
– Это ваш компаньон?
– Да.
– Как я понимаю, к моменту замужества мадемуазель Риджуэй не достигла совершеннолетия.
– В июле ей бы исполнился двадцать один год.
– И в этом случае она естественным образом вступила бы во владение наследством?
– Да.
– А женитьба поторопила эти обстоятельства, да?
У Пеннингтона напрягся рот.
Он воинственно вскинул подбородок.
– Извините, джентльмены, но какое дело вам до всего этого?
– Если вам не хочется отвечать на вопрос…
– Да пожалуйста, я не возражаю – спрашивайте.
Только я не вижу смысла во всем этом.
– Ну как же, месье Пеннингтон… – Пуаро наклонился вперед и сверкнул своими зелеными кошачьими глазами. – Встает вопрос о мотивах убийства.
В этом случае всегда принимаются в расчет финансовые аспекты.
Пеннингтон нехотя сказал:
– По завещанию Риджуэя Линит получала право распоряжаться своим капиталом по достижении двадцати одного года или выйдя замуж.
– Без каких-либо оговорок?
– Без оговорок.
– А речь идет, меня заверяют, о миллионах?
– Да, о миллионах.
– Большая ответственность лежала на вас и вашем компаньоне, мистер Пеннингтон, – сказал негромко Пуаро.
– Нам не привыкать к ответственности, – огрызнулся тот. – Она нас не страшит.
– Интересно.
Что-то в тоне Пуаро задело собеседника.
– Что, к черту, вы имеете в виду? – вскинулся он.
С подкупающей прямотой Пуаро ответил: