– Интересно знать, мистер Пеннингтон: неожиданное замужество Линит Риджуэй – оно не внесло… м-м… переполоха в ваши дела?
– Переполоха?
– Я именно так сказал.
– Чего вы добиваетесь, черт возьми?
– Узнать одну простую вещь.
Находятся ли дела Линит Дойл в том превосходном порядке, в котором им надлежит быть.
Пеннингтон встал.
– Довольно.
Мне надоело. – Он направился к двери.
– Но вы все-таки ответите на мой вопрос?
– Ее дела находятся в превосходном порядке, – выпалил Пеннингтон.
– То есть замужество Линит Риджуэй не встревожило вас до такой степени, чтобы кинуться в Европу на первом же пароходе и потом инсценировать неожиданную встречу в Египте?
Пеннингтон вернулся к столу.
Он снова взял себя в руки.
– Вы говорите совершенный вздор.
До встречи в Каире я даже не знал, что Линит вышла замуж.
Я был безмерно удивлен.
Должно быть, я на день разминулся с ее письмом.
Его потом отправили из Нью-Йорка за мной следом, я получил его неделей позже.
– Вы плыли, говорите, на «Карманике»?
– Совершенно верно.
– И письмо пришло в Нью-Йорк, когда «Карманик» уже отплыл?
– Сколько раз это можно повторять?
– Странно, – сказал Пуаро.
– Что тут странного?
– Странно, что на вашем багаже нет наклеек «Карманика».
Последним из трансатлантических лайнеров у вас отметилась «Нормандия», а
«Нормандия», сколько я помню, отплыла двумя днями позже «Карманика».
Собеседник растерялся.
У него забегали глаза.
Со своей стороны добавил полковник Рейс.
– Полно, мистер Пеннингтон, – вступил он. – У нас есть все основания полагать, что вы плыли на «Нормандии», а не на «Карманике», как вы говорите.
В этом случае вы получили письмо миссис Дойл еще в Нью-Йорке.
Не запирайтесь, ведь это самое простое дело – справиться в пароходных компаниях.
Пеннингтон невидяще нащупал стул и сел.
Его лицо стало безжизненной маской, но живой ум лихорадочно искал выхода.
– Ваша взяла, джентльмены, – сказал он. – Не мне тягаться с вами.
У меня были причины вести себя подобным образом.
– Не сомневаемся, – вставил Рейс.
– Я открою их при условии, что это останется между нами.
– Можете не сомневаться, что мы поведем себя должным образом.
Но заведомо я ничего не могу обещать.
– Ладно, – вздохнул Пеннингтон. – Скажу начистоту.
В Англии затеялись скверные дела.
Я забеспокоился.
От переписки какой толк?
Выход один: ехать и смотреть самому.
– Что вы называете скверными делами?
– У меня появились основания думать, что Линит обманывают.
– Кто же?