– Слушайте, вы же не думаете… Это не я ее убил, клянусь вам!
Я места себе не нахожу.
Надо же было выбрать именно ту ночь!
Это просто ужас какой-то.
– Да, – сказал Пуаро, – вам пришлось понервничать.
Зато теперь, когда правда вышла наружу, вы можете нам помочь.
Когда вы брали ее жемчуг, мадам Дойл была жива или мертва?
– Не знаю, – хрипло выдавил Тим. – Ей-богу, не знаю, месье Пуаро.
Я заранее выяснил, куда она кладет его на ночь, – на столик у изголовья.
Я прокрался в каюту, ощупал столик, забрал жемчуг, положил поддельный и выскользнул наружу.
Естественно, я думал, что она спит.
– Вы слышали ее дыхание?
Вы же наверняка прислушивались.
Тим добросовестно задумался.
– Было очень тихо – действительно, очень тихо, но чтобы слышать ее дыхание… нет, не помню.
– Не пахло гарью, как после недавнего выстрела из пистолета?
– Не думаю.
Не помню.
Пуаро вздохнул:
– Значит, мы не продвинулись.
Тим заинтересованно спросил:
– А кто меня видел?
– Розали Оттерборн.
Она шла с другого борта и видела, как вы вышли из каюты Линит Дойл и прошли к себе.
– Так это она вам сказала.
Пуаро тихо возразил:
– Извините. Она мне ничего не говорила.
– Тогда как же вы узнали?
– Не зря же я Эркюль Пуаро!
Я не нуждаюсь в том, чтобы мне рассказывали.
Когда я оказал на нее давление, знаете, что она сказала?
Она сказала:
«Я никого не видела».
Она солгала мне.
– Почему же она не призналась?
Пуаро бесстрастным голосом сказал:
– Возможно, потому, что считала убийцей того, кого она увидела тогда.
Согласитесь, это было похоже на правду.
– Тем больше, по-моему, оснований рассказать вам.
Пуаро пожал плечами:
– Значит, она думала иначе.
Дрогнувшим голосом Тим сказал:
– Удивительная девушка.
Много, наверное, натерпелась она от своей матери.
– Да, жизнь была неласкова к ней.
– Бедная, – обронил Тим и поднял глаза на Рейса. – Что будем делать, сэр?
Я признаюсь в том, что забрал из каюты Линит нитку жемчуга, вы найдете ее там, где было сказано.
Я виновен в полной мере.
Что же касается мисс Саутвуд, то тут я ничего не признаю.
Против нее нет никаких доказательств.