Опять?
Это смешно и не стоит даже презрения.
Пуаро одернул его:
– Помолчите!
Я говорю, что думал в то время.
Будем объективны.
– Он не говорит, что сейчас думает на вас, – примирительно сказала Корнелия.
Пуаро без паузы продолжал:
– Так что выбирать приходилось между Саймоном Дойлом и доктором Бесснером.
Но какой смысл доктору Бесснеру убивать Линит Дойл?
Никакого, насколько я знаю.
Значит – Саймон Дойл?
А это невозможно.
Множество свидетелей клятвенно подтвердят, что до ссоры Саймон Дойл не покидал салона.
Во время же ссоры он был ранен и просто физически не мог выйти.
Располагал я убедительными свидетельствами на этот счет?
Да, по первому пункту у меня были показания мадемуазель Робсон, Фанторпа и Жаклин де Бельфор, а по второму представили квалифицированные свидетельства доктор Бесснер и мадемуазель Бауэрз.
Сомнениям просто не оставалось места.
Виноватым, таким образом, должен быть доктор Бесснер.
В пользу этого говорит и то, что горничная была заколота скальпелем.
Правда, внимание к этому обстоятельству привлек сам Бесснер.
Вот тут, друзья мои, мне вдруг уяснилась одна совершенно бесспорная вещь.
Намеки Луизы Бурже не предназначались доктору Бесснеру, поскольку она превосходно могла переговорить с ним наедине в любое время.
Ей нужно было, чтобы из всех нас ее понял только один человек: Саймон Дойл!
Саймон Дойл ранен, его постоянно опекает доктор, он лежит в его каюте.
Именно ему она спешила высказать свои темные намеки, поскольку другого случая могло и не представиться.
Я вспомнил, как она к нему взывала:
«Месье, умоляю, – вы видите, что происходит?
Что мне сказать?»
А он ответил:
«Дорогая моя, не будьте дурой.
Никто и не думает, что вы что-то там видели или слышали.
Все будет хорошо, я прослежу.
Никто вас ни в чем не обвиняет».
Ей нужны были эти гарантии – и она их получила.
Оглушительно фыркнул Бесснер:
– Ach, это глупость!
Неужели вы думаете, что с переломанной костью и в лубке можно расхаживать по пароходу и закалывать людей?
Говорю вам: Саймон Дойл не мог покинуть каюту.
Пуаро негромко сказал:
– Вы правы: не мог.
И тем не менее я тоже прав!
Ни в какую другую сторону нельзя истолковать слова Луизы Бурже.
И тогда я вернулся к началу и в новом свете рассмотрел преступление.
Может быть, Саймон Дойл выходил из салона до ссоры, а другие не заметили этого или просто забыли потом?
Нет, едва ли.
Тогда, может быть, неосновательны свидетельства доктора Бесснера и мадемуазель Бауэрз?
И этого я не смог допустить.
И тут я вспомнил, что между этими двумя пунктами есть маленький интервал.
В течение пяти минут Саймон Дойл оставался в салоне один, и лишь к последующему времени относится квалифицированное свидетельство доктора Бесснера.