О них писали во всех газетах.
Она в самом деле богачка?
– Да, пожалуй, из богатейших девиц в Англии, – весело отозвался Тим.
Все трое молча смотрели на сходивших пассажиров.
Особа, о которой шла речь, обратила на себя внимание Пуаро.
– Красивая, – пробормотал он.
– Некоторым все достается, – с горечью сказала Розали.
Ее лицо перекосила зависть, когда она смотрела, как та, другая, шла по сходням.
Линит Дойл выглядела так, что хоть сейчас в премьерши какого-нибудь ревю.
Она и держалась с уверенностью обласканной славой артистки.
Она привыкла, что на нее смотрят, восхищаются ею, привыкла быть в центре внимания.
Она знала, что на нее устремлены жадные взоры, и как бы не замечала их: она принимала это как должное.
И сейчас, даже не отдавая себе в этом отчета, она играла роль: богатая светская красавица-новобрачная проводит свой медовый месяц.
С легкой улыбкой она что-то вскользь сказала высокому спутнику.
Тот ответил, и при звуке его голоса Эркюль Пуаро насторожился.
Под сведенными бровями сверкнули его глаза.
Пара прошла совсем близко.
Он услышал, как Саймон Дойл говорил:
– Если постараться, мы успеем, дорогая.
Ничто не мешает задержаться на неделю-другую, раз тебе тут нравится.
Он глядел на нее жарко, любяще, преданно.
Пуаро задумчиво смерил его глазами: широкие плечи, бронзовое от загара лицо, темно-голубые глаза, детская открытость улыбки.
– Счастливчик, – сказал им вслед Тим. – Подцепить наследницу без аденоидов и плоскостопия!
– Смотрятся они страшно счастливыми, – с ноткой зависти сказала Розали и неслышно для Тима добавила: – Несправедливо.
А Пуаро услышал.
Согнав с лица нахмуренную озабоченность, он мельком взглянул на нее.
– Пойду представлю маме сводку, – сказал Тим.
Он приподнял шляпу и ушел.
Пуаро и Розали неспешно тронулись в обратный путь к отелю, отмахиваясь от новых предложений проехаться на осликах.
– Несправедливо, значит, мадемуазель? – мягко спросил Пуаро.
Девушка зло покраснела:
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
– Я просто повторяю ваши слова.
Не отпирайтесь.
Розали Оттерборн пожала плечами:
– Действительно многовато для одного человека: деньги, внешность, фигура и… Она умолкла, и Пуаро договорил за нее:
– И еще любовь, да?
Но откуда вы знаете – вдруг он женился на ее деньгах?
– Разве вы не видели, как он смотрел на нее?
– Я видел, мадемуазель.
Я видел все, что полагалось увидеть, и чуточку больше.
– Что же именно?
Пуаро медленно выговорил:
– Я видел темные круги под ее глазами.
Я видел, как побелели костяшки пальцев на ручке зонтика…
Розали заглянула ему в глаза:
– Что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, что не все то золото, что блестит.
Я хочу сказать, что, хотя эта дама богата, красива и любима, не все там благополучно.
И еще я кое-что знаю.