– Я дьявольски ленива.
А пора, пора приниматься.
Мои читатели проявляют страшное нетерпение, не говоря уже о бедняге издателе.
Этот плачется в каждом письме.
И даже по телефону.
Снова Пуаро почувствовал, как в тени шевельнулась девушка.
– Не стану скрывать от вас, месье Пуаро, что здесь я отчасти ради местного колорита.
«Снежный лик пустыни» – так называется моя новая книга.
Это сразу захватывает, будоражит мысль.
Выпавший в пустыне снег тает под жарким дыханием страсти.
Что-то пробормотав, Розали поднялась и ушла в темный парк.
– Нужно быть сильным, – продолжала миссис Оттерборн, мотая тюрбаном. – На силе держатся все мои книги, важнее ее ничего нет.
Библиотеки отказываются брать? Пусть!
Я выкладываю правду.
Секс – почему, месье Пуаро, все так страшатся секса?
Это же основа основ.
Вы читали мои книги?
– Увы, нет, мадам.
Изволите знать, я не много читаю романов.
Моя работа… Миссис Оттерборн твердо объявила:
– Я должна дать вам экземпляр «Под фиговым деревом».
Полагаю, вы воздадите ей должное.
Это откровенная, правдивая книга.
– Вы чрезвычайно любезны, мадам.
Я прочту ее с удовольствием.
Минуту-другую миссис Оттерборн молчала.
Теребя на шее ожерелье в два ряда, она живо огляделась:
– Может… схожу-ка я за ней прямо сейчас.
– Умоляю, мадам, не затрудняйте себя.
Потом…
– Нет-нет, ничего затруднительного. – Она поднялась. – Мне хочется показать вам, как…
– Что случилось, мама?
Рядом возникла Розали.
– Ничего, дорогая.
Просто хотела подняться за книгой для месье Пуаро.
– «Под фиговым деревом»?
Я принесу.
– Ты не знаешь, где она лежит.
Я схожу сама.
– Нет, я знаю.
Через веранду девушка быстро ушла в отель.
– Позвольте поздравить вас, мадам, с такой прекрасной дочерью.
– Вы о Розали?
Да, она прелесть, но какая же трудная, месье Пуаро!
Никакого сочувствия к немочи.
Думает, что знает лучше всех.
Вообразила, что знает о моем здоровье лучше меня самой… Пуаро остановил проходившего официанта:
– Ликер, мадам?
Шартрез?
Creme de menthe?