Миссис Оттерборн энергично замотала головой:
– Ни-ни!
В сущности, я трезвенница.
Вы могли заметить, что я пью только воду – ну, может, еще лимонад.
Я не выношу спиртного.
– Тогда, может, я закажу для вас лимонный сок с содовой водой?
Он заказал один лимонный сок и один бенедиктин.
Открылась дверь.
С книгой в руке к ним подошла Розали.
– Пожалуйста, – сказала она.
Даже удивительно, какой у нее был тусклый голос.
– Месье Пуаро заказал для меня лимонный сок с содовой, – сказала мать.
– А вам, мадемуазель, что желательно?
– Ничего. – И, спохватившись, она добавила: – Благодарю вас.
Пуаро взял протянутую миссис Оттерборн книгу.
Еще уцелела суперобложка – яркое творение, на коем стриженная «под фокстрот» дива с кроваво-красным маникюром в традиционном костюме Евы сидела на тигровой шкуре.
Тут же возвышалось дерево с дубовыми листьями и громадными, неправдоподобного цвета яблоками на ветвях.
Называлось все это: «Под фиговым деревом» Саломеи Оттерборн».
На клапане шла издательская реклама, в которой этот очерк амуров современной женщины горячо превозносился за редкую смелость и реализм.
«Бесстрашная, неповторимая, правдивая» – такие они нашли определения.
Склонив голову, Пуаро пробормотал:
– Я польщен, мадам.
Выпрямившись, он встретил взгляд писательской дочки и почти непроизвольно подался в ее сторону.
Его поразило и опечалило, сколько боли стыло в этих глазах.
Поданные напитки доставили желанную разрядку.
Пуаро галантно поднял бокал:
– A votre santе, madame, mademoiselle.
Потягивая лимонад, миссис Оттерборн пробормотала:
– Восхитительно – как освежает!
Все трое молча созерцали нильские антрацитно сверкающие утесы.
Под лунным светом они являли фантастическую картину: словно над водой горбились спины гигантских доисторических чудищ.
Потянул и тут же ослаб бриз.
В повисшей тишине зрело как бы ожидание чего-то.
Эркюль Пуаро перевел взгляд в глубь веранды на обедавших.
Ошибался он или там тоже пребывали в некоем ожидании?
С таким чувством зритель смотрит на сцену, когда вот-вот должна появиться премьерша.
В эту самую минуту, словно с каким-то особым значением, разошлись обе створки двери.
Оборвав разговоры, все обернулись.
Вошла хрупкая смуглая девушка.
Помедлив, она намеренно прошла через всю веранду и села за пустовавший столик.
В ее манерах не было ничего вызывающего, необычайного. И все же это был явно рассчитанный театральный выход.
– Да-а, – сказала миссис Оттерборн, вскинув голову в тюрбане. – Высокого же мнения о себе эта девица!
Пуаро отмолчался.
Он наблюдал за девушкой.
Та специально села так, чтобы через всю веранду глядеть в упор на Линит Дойл.
Скоро, заметил Пуаро, Линит, наклонившись, сказала что-то и переменила место.
Теперь она смотрела в другую сторону.
Пуаро в раздумье покачал головой.
Минут через пять та, другая, перешла на противоположный край веранды.
Выдыхая сигаретный дым и еле заметно улыбаясь, она являла картину душевного покоя.