– Ваше собственное отношение, мадам.
Вот это преследование вас – вы могли воспринимать его двояко.
Оно могло досаждать вам – это понятно, а могло пробудить жалость к подруге, которая в своей глубокой обиде совершенно отбросила всякие условности.
Однако ничего подобного вы не переживаете.
Для вас ее преследование нетерпимо. А почему?
Да только потому, что вы чувствуете себя виноватой.
Линит вскочила со стула:
– Как вы смеете?!
Право, месье Пуаро, это уже слишком.
– Смею, мадам, смею!
Я хочу говорить с вами совершенно откровенно.
Смею думать, что, как бы вы ни старались в собственных глазах приукрасить обстоятельства, вы сознательно отбили жениха у своей подруги.
Смею думать, что вы с первого взгляда увлеклись им.
Смею также предположить, что в какую-то минуту вы заколебались, вы поняли, что стоите перед выбором: удержаться либо сделать дальнейшие шаги.
Смею думать, что инициатива исходила от вас – не от месье Дойла.
Вы красивы, мадам, богаты, вы умны, проницательны, наконец, в вас есть обаяние.
Вы могли пустить в ход ваше обаяние, а могли умерить его.
Жизнь одарила вас решительно всем, мадам.
А жизнь вашей подруги сошлась на одном-единственном человеке.
Вы это знали, но, поколебавшись, не отдернули руки.
Как тот библейский богач, вы отобрали у бедняка его единственную овечку.
Повисло молчание.
С усилием сдерживая себя, Линит холодно сказала:
– Все это не имеет никакого отношения к делу.
– Нет, имеет.
Я объясняю вам, почему неожиданные появления мадемуазель де Бельфор так угнетают вас.
Пусть она ведет себя не по-женски, недостойно, однако в душе вы убеждены, что она в своем праве.
– Неправда!
Пуаро пожал плечами:
– Вы не хотите признаться себе в этом.
– Чего ради?
– Вы жили счастливо, мадам, – мягко сказал Пуаро, – и наверняка были великодушны и добры к другим.
– Я старалась, как могла, – сказала Линит.
С ее лица сошло нетерпеливо-раздраженное выражение, и голос прозвучал разве что не жалобно.
– Вот поэтому сознание, что вы кому-то причинили боль, так огорчает вас – и поэтому же вы не хотите признать этот факт.
Простите, если докучаю, но психология – ей принадлежит решающее слово в вашем случае.
– Даже допустив, что сказанное вами правда, – медленно выговорила Линит, – а я никоим образом так не считаю, – сейчас-то что можно сделать?
Прошлое не переменишь, надо считаться с реальным положением дел.
Пуаро кивнул:
– У вас ясная голова.
Да, прошлое нельзя отменить.
Нужно принять реальное положение дел.
И хочешь не хочешь, мадам, принять также последствия своих деяний.
– Иначе говоря, – недоверчиво спросила Линит, – я ничего не могу сделать – ничего?!
– Мужайтесь, мадам, но я именно так это себе представляю.
– А не могли бы вы, – протянула Линит, – переговорить с Джеки… с мисс де Бельфор?
Вразумить ее?
– Отчего же, можно.
Если вы пожелаете, я сделаю это.
Но не обольщайтесь.