Она сказала:
– Я помню тот вечер…
– Многое, – сказал Пуаро, – случилось с того времени.
– Ваша правда: многое случилось.
Ему резанули слух отчаяние и горечь в ее голосе.
– Мадемуазель, я говорю с вами как друг.
Похороните своего мертвеца!
Она испуганно воззрилась на него:
– Что вы имеете в виду?
– Откажитесь от прошлого!
Повернитесь к будущему!
Что сделано – то сделано.
Отчаиваться бесполезно.
– То-то драгоценная Линит будет довольна.
Пуаро чуть повел рукой:
– Я не думаю о ней в эту минуту.
Я думаю о вас.
Да, вы страдали, но ведь то, что вы делаете сейчас, только продлит ваше страдание.
Она затрясла головой:
– Вы ошибаетесь.
Иногда я испытываю почти наслаждение.
– Это как раз ужасно, мадемуазель.
Она быстро глянула на него.
– Вы неглупый человек, – сказала она. – И, наверное, – добавила она, – вы желаете мне добра.
– Возвращайтесь к себе домой, мадемуазель.
Вы молоды, вы умница, впереди вся жизнь.
Жаклин медленно покачала головой:
– Вы не понимаете – и не поймете.
Вся моя жизнь – в Саймоне.
– Любовь не самое главное в жизни, мадемуазель, – мягко сказал Пуаро. – Мы думаем так только по молодости лет.
И опять она покачала головой:
– Вы не понимаете. – Она быстро глянула на него. – Вы все знаете?
Из разговора с Линит?
Да, и в ресторане вы тогда были… Мы с Саймоном любили друг друга.
– Я знаю, что вы любили его.
Тон, каким он это сказал, живо задел ее.
Она с нажимом повторила:
– Мы любили друг друга.
И еще я любила Линит… Я верила ей.
Она была моим лучшим другом.
Она всегда могла купить себе все, что пожелает.
Ни в чем себе не отказывала.
Когда она увидела Саймона, ей захотелось и его прибрать к рукам – и она отняла его у меня.
– И он позволил, чтобы его купили?
Она так же медленно покачала головой:
– Нет, не совсем так.
Если бы так, меня бы тут не было… Вы считаете Саймона нестоящим человеком.
Да, он бы плевка не стоил, если бы женился на Линит из-за денег.
А он не на деньгах ее женился.
Все гораздо сложнее.