Ничем другим, наверное, Линит не проймешь.
А тут она стала психовать… А мне, наоборот, одно удовольствие… И ведь она ничего не может сделать!
Веду я себя культурно, вежливо.
Ни к одному моему слову они не могут придраться.
А жизнь я им отравляю.
Она залилась чистым, серебристым смехом.
Пуаро схватил ее за руку:
– Спокойно.
Прошу вас: спокойно.
Жаклин перевела на него взгляд.
– А что такое? – Улыбаясь, она с вызовом смотрела на него.
– Мадемуазель, заклинаю вас: перестаньте это делать.
– То есть оставить драгоценную Линит в покое?
– Если бы только это.
Не располагайте сердце ко злу.
Она озадаченно приоткрыла рот.
Пуаро сурово продолжал:
– Ибо в этом случае зло не замедлит явиться… Оно непременно явится… Оно завладеет вами, и выдворить его будет уже невозможно.
Жаклин не отрываясь смотрела на него.
В ее глазах блуждало смятение.
Она сказала:
– Я не знаю… – И с вызовом выкрикнула: – Вы меня не удержите!
– Конечно, – сказал Эркюль Пуаро. – Я вас не удержу. – Голос у него был грустный.
– Решись я даже убить ее, вы бы не удержали меня.
– Если вас не остановит расплата – да, не удержал бы.
Жаклин де Бельфор расхохоталась:
– А я не боюсь смерти!
Ради чего мне жить, в конце концов?
По-вашему, это неправильно – убить своего обидчика? А если вас лишили всего на свете?
Пуаро ответил твердо:
– Да, мадемуазель, по-моему, это непростительное злодеяние – убить человека.
Снова Жаклин захохотала:
– Тогда вы должны одобрить мою нынешнюю месть: покуда она действует, я не воспользуюсь этим револьвером… Но мне страшно… знаете, иногда страшно… Я лопаюсь от злости, мне хочется сделать ей больно, всадить в нее нож, навести на ее лоб револьвер и легонько так нажать. А-а!
Она напугала его своим вскриком.
– Что с вами, мадемуазель?
Отвернув голову, она вглядывалась в сумерки:
– Там был кто-то.
Сейчас ушел.
Эркюль Пуаро зорко огляделся.
Место вроде бы безлюдное.
– Кроме нас, мадемуазель, никого, кажется, нет. – Он встал. – Во всяком случае, я сказал все, ради чего приходил.
Спокойной ночи.
Жаклин тоже поднялась.
Она почти заискивающе сказала:
– Вы сами видите: я не могу отказаться от того, что делаю.
Пуаро замотал головой:
– Вы могли отказаться.
Всегда выпадает такая минута.
Она была и у вашей подруги Линит, когда та могла остановиться и не вмешиваться… Она упустила эту минуту.
Потом уже человек действует очертя голову, и одумываться поздно…