– Поздно… – отозвалась Жаклин де Бельфор.
Она еще постояла в раздумье, потом решительно тряхнула головой:
– Спокойной ночи, месье Пуаро.
Он грустно покачал головой и тропинкой пошел за ней следом к отелю.
Глава 5
На следующее утро, когда Эркюль Пуаро выходил из отеля, намереваясь устроить себе прогулку по городу, его нагнал Саймон Дойл.
– Доброе утро, месье Пуаро.
– Доброе утро, месье Дойл.
– Вы в город?
Не возражаете, если я поброжу вместе с вами?
– Ну конечно!
Вы меня осчастливите!
Выйдя за ворота, мужчины свернули в прохладную тень парка.
Тут Саймон вынул изо рта трубку и сказал:
– Насколько я знаю, месье Пуаро, моя жена беседовала с вами вчера вечером.
– Совершенно верно.
Саймон Дойл сосредоточенно хмурился.
Человек действия, он трудно формулировал свои мысли, мучительно подбирал слова.
– Хоть то хорошо, – сказал он, – что вы заставили ее понять наше бессилие в этом деле.
– Прекратить это законным образом невозможно, – согласился Пуаро.
– Вот именно.
А Линит не могла этого понять. – По его губам скользнула улыбка. – Линит воспитали в убеждении, что со всякой неприятностью должна разбираться полиция.
– Чего бы лучше – свалить на нее ваше дело, – сказал Пуаро.
Саймон стал пунцоветь лицом, и после недолгого молчания его прорвало:
– Это подло, что ей приходится страдать!
Она ничего не сделала!
Если кому хочется назвать меня скотиной – пожалуйста!
Я скотина, ладно.
Но я не позволю, чтобы отыгрывались на Линит.
Она тут совершенно ни при чем.
Пуаро с серьезным видом кивнул, ничего не сказав в ответ.
– А вы поговорили… переговорили с Джеки… с мисс де Бельфор?
– Да, я разговаривал с ней.
– Вам удалось образумить ее?
– Боюсь, что нет.
Саймон разразился гневной тирадой:
– Неужели она не видит, в какое дурацкое положение себя поставила?
Неужели не понимает, что приличные женщины не ведут себя так?
Где ее гордость, чувство собственного достоинства?
Пуаро пожал плечами:
– Она знает только одно чувство – обиду, вы не допускаете?
– Пусть, но, черт возьми, приличные девушки так себя не ведут!
Я признаю, что кругом виноват.
Я чертовски плохо поступил с ней, и вообще.
Возненавидеть меня, забыть, как я выгляжу, – это я могу понять.
Но зачем гоняться за мной повсюду? Это неприлично.
Зачем делать из себя посмешище?
На что она может рассчитывать?
– Возможно, это месть.
– Дурацкая!