– Он говорит, шестьдесят пять футов в высоту?
По-моему, меньше.
А молодчага этот Рамзес!
Хваткий, хоть и египтянин.
– Большого размаха бизнесмен, дядя Эндрю.
Эндрю Пеннингтон одобрительно скосился на нее:
– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Линит.
А то я было забеспокоился: совсем с лица спала.
Обмениваясь впечатлениями, группа вернулась на пароход.
Снова «Карнак» плавно двинулся вверх по реке.
Смягчился и пейзаж: появились пальмы, возделанные поля.
И, словно откликаясь на эти внешние перемены, какая-то тайная подавленность отпустила пассажиров.
Тим Аллертон преодолел свою меланхолию.
Немного встряхнулась Розали.
Повеселела Линит.
– Бестактно говорить с новобрачной о делах, – говорил ей Пеннингтон, – но есть пара моментов…
– Разумеется, дядя Эндрю. – Линит мгновенно приняла деловой вид. – Мой брак принес кое-какие перемены.
– Вот именно.
Я выберу время, и ты подпишешь несколько бумаг.
– А почему не сейчас?
Эндрю Пеннингтон огляделся.
Поблизости никого не было.
Пассажиры в основном сгрудились на палубе, между салоном и каютами.
А в салоне остались мистер Фергюсон – этот, насвистывая, потягивал пиво за центральным столиком, выставив напоказ ноги в грязных фланелевых брюках; месье Эркюль Пуаро, прильнувший к стеклу, созерцая движущуюся панораму; и мисс Ван Шуйлер, сидевшая в дальнем углу с книгой о Египте.
– Прекрасно, – сказал Пеннингтон и вышел из салона.
Линит и Саймон улыбнулись друг другу долгой, добрую минуту расцветавшей улыбкой.
– Тебе хорошо, милая? – спросил он.
– Да, несмотря ни на что… Забавно, что я ничего не боюсь.
– Ты – чудо, – убежденно сказал Саймон.
Вернулся Пеннингтон.
В руках у него была пачка густо исписанных бумаг.
– Боже милосердный! – воскликнула Линит. – И все это я должна подписать?
Лицо Пеннингтона приняло виноватое выражение.
– Я понимаю, какая это морока, но хорошо бы навести порядок в делах.
Во-первых, аренда участка на Пятой авеню… потом концессии на Западе…
Он долго говорил, шелестя бумагами.
Саймон зевнул.
С палубы в салон вошел мистер Фанторп.
Незаинтересованно оглядевшись, он прошел вперед, к Пуаро, и также уставился на бледно-голубую воду и желтые пески по обе стороны. – Вот тут подпиши, – заключил Пеннингтон, положив на стол документ и показав где.
Линит взяла бумаги, пробежала глазами страницу, другую, вернулась к началу, взяла авторучку, подсунутую Пеннингтоном, и подписалась: Линит Дойл.
Пеннингтон забрал документ и выложил следующий.
Что-то на берегу заинтересовало Фанторпа, и, желая разглядеть получше, он перешел в их угол.
– Это трансферт, – сказал Пеннингтон, – можешь не читать.
Линит тем не менее заглянула в бумагу.
Пеннингтон выложил очередную, и ее Линит внимательно прочла.
– Дела-то все простейшие, – сказал Пеннингтон. – Ничего особенного.
Только изложены юридическим языком.
Саймон снова зевнул:
– Дорогая, ты что, собираешься читать всю эту пачку?
Эдак ты провозишься до ленча, если не дольше.