Бросив на него подозрительный взгляд, она спешно ушла.
– Не пойму я эту девочку, – сказала миссис Аллертон. – Ее не угадать.
Сегодня она само дружелюбие, завтра – отъявленная грубиянка.
– Просто капризная злюка, – сказал Тим.
Миссис Аллертон покачала головой:
– Нет, не думаю.
Мне кажется, она несчастна.
Тим пожал плечами:
– Да всем хватает своих неприятностей. – Он жестко это сказал, резко.
Послышался гул множества голосов.
– Ленч! – обрадованно воскликнула миссис Аллертон. – Я проголодалась.
В тот вечер, отметил Пуаро, миссис Аллертон подсела к мисс Ван Шуйлер и завела с ней беседу.
Когда он проходил мимо, она подмигнула ему.
– Разумеется, – говорила она, – в Калфрисском замке… душка-герцог… Получив передышку, на палубу вышла Корнелия.
Она жадно внимала доктору Бесснеру, не без апломба просвещавшему ее в египтологии по бедекеру.
Облокотившись на поручень, Тим Аллертон говорил:
– А вообще жизнь – дрянная штука…
На это Розали Оттерборн отвечала:
– Она – несправедливая… Кому-то все достается.
Пуаро вздохнул.
Как хорошо, что он не молод.
Глава 9
В понедельник утром палуба «Карнака» огласилась восторженными криками.
Пароход пристал к берегу. В нескольких сотнях ярдов от них сверкал на солнце вырубленный в скале величественный храм.
Из глубины веков взирали на Нил, приветствуя всходившее солнце, четыре каменных колосса.
Путаясь в словах, Корнелия Робсон говорила:
– Ах, месье Пуаро, разве это не изумительно?
Такие великаны, а сколько в них покоя, и когда смотришь, то чувствуешь себя совсем крохотной, вроде букашки, и всерьез уже ничего не волнует, правда?
Стоявший тут же мистер Фанторп обронил:
– Очень… м-м… впечатляюще.
– Грандиозно, да? – сказал проходивший Саймон Дойл.
Уже одному Пуаро он доверчиво признался: – Мне, знаете, от храмов и всяких достопримечательностей ни тепло ни холодно, но такое вот место – поймите меня правильно – кого хочешь проймет.
Замечательные ребята были фараоны.
Соседи отошли.
Саймон продолжал, понизив голос:
– Я безумно рад, что мы отправились в эту поездку.
Все как-то встало на место.
Вроде бы – с чего? – но это факт.
К Линит вернулось самообладание.
Она говорит – потому, что наконец занялась делом.
– Весьма возможно, – сказал Пуаро.
– Она говорит, у нее сердце оборвалось, когда она увидела Джеки на пароходе, – и вдруг это стало ей безразлично.
Мы договорились больше не прятаться от Джеки.
Наоборот – пусть видит, что ее дурацкое упрямство нас ни капельки не волнует.
Человек не умеет себя вести – только и всего.
Она думала, что вконец затравила нас, но с этим покончено.
Пусть сама убедится.
– Конечно, – сказал задумавшийся Пуаро.
– Замечательная идея, правда?
– Да-да.